Миры темных эпох

– Артос, что это за страх такой, Божий? – спросил я слегка спустившись с воображаемого пьедестала.

– Это единственный страх который должен сопутствовать жизни человека, – проговорил он, посматривая по сторонам, словно воин на сторожевой башне, – это сознательная боязнь нарушить заповеди Божии.

– Заповеди?

– Да. Про некоторые и самые главные ты уже прочитал.

– А что такое молитва?

– Однажды мне ответили на такой вопрос словами одного мудрого человека, – Артос вознес глаза вверх, будто выискивая нужные слова не только в своей памяти, но и на чистом от облаков голубом небе, и очень тихо произнес, – молитва – это ума и сердца к Богу возношение, это славословие и благодарение Богу, и испрашивание у Него потребных благ, душевных и телесных.

– А ты молитвы знаешь?

– Конечно, – хмыкнул Артос разглаживая сверху вниз усы и бороду, – могу одну и тебе рассказать, но только по большому секрету.

Он поманил меня пальцем и мне пришлось сильно склониться к нему сидя в седле и подставить ухо.

Он шептал мне тихо и таинственно, требуя полного напряжения моего слуха, произнеся незнакомое мне слово "аминь", он как бы невзначай плавно поднес собранную из пальцев щепотку ко лбу, потом опустил руку почти к поясу, поднял щепотку к правому плечу и затем к левому. Он покрутил головой, явно проверяя не подслушал ли кто нас и не подсмотрел ли кто его жеста.

– Это что-то вроде магии? – удивленно спросил я, припоминая о запрете в старом свитке на колдовство и волшбу.

– Нет. Ничего общего с этим нечестивым занятием.

Только учти – то, что я тебе рассказал, сейчас, в последний десяток лет, в империи негласно преследуется.

Тут я сам со страхом и подозрением стал вращать головой по сторонам, стараясь заглянуть даже себе за спину. Я ссутулился, словно став ниже ростом, и пожалел, что у меня нет шляпы с широкими полями, или хорошего капюшона, что скрывает половину лица от посторонних взглядов.

– Это запрещено Имперскими законами? – спросил я шепотом и голос мой чуть дрогнул как плохо настроенная струна.

– Не то чтоб явно запрещено, но почему-то все исповедующие прилюдно истинную веру неожиданно пропадают, а куда и каким образом – никому из простых смертных не известно, – так же осторожным шепотом промолвил Артос, – так что, Дион, будь осторожен, и если будешь когда молитву творить, то делай это тихо и лучше при закрытых дверях.

Кровь прилила к голове, руки стало мелко потряхивать, а седло страшно заскрипело от моего ерзания.