Одинокий вагончик

Он никого за собой не тащил и не был ни у кого на хвосте.

Эта картина что-то напомнила Оллимпио.

Он взял ту чёртову сигарету, которую навязало ему общество, и закурил.

Слюна стала вязкой. Голова тяжёлой. Лёгкие начали потреблять больше кислорода. Сердце забилось в непонятном ритме. А виски, как гантели, сдавили мозг, будто запрещая думать о великом.

– Я подозреваю, что мир ни ногой ещё не в будущем, хоть в рекламе и говорят обратное. Он всё ещё в прошлом. Ни черта не меняется. Всё по старой схеме: дым валит из труб, развеиваясь в воздухе, чтобы в чьи-то дома для комфортного обитания пришло тепло.

Леса продолжают вырубать, чтобы дать людям топливо. А власти управляют населением, чтобы оно пилило всё то, что прикажут «ради лучшей жизни потребителей». Просто стадный режим. А я чувствую себя тем самым одиноким вагончиком. Вернее даже, хочу быть как он. А если подумать ещё глубже, я всё ещё обычный вагон. Причём прицепленный к чему-то ведущему и не имеющий ни своего маршрута, ни возможности отцепиться, чтобы ехать по своей полосе.

Порой Оллимпио хотел иметь восхитительно индивидуальный имидж. Стать тем, кому бы желали уподобиться другие люди. И этим отчасти помочь миру стать совершеннее. И в результате почувствовать себя лучше.

Он постоянно тренировался, читал, смотрел поучительное кино и делал для себя какие-то выводы, что помогало держать самооценку в тонусе. Хоть у него и так было подтянутое тело, высокий рост да ещё и обаятельные сине-серые глаза.

Ни дня не проходило, чтобы в его голове не возникла хоть одна умная мысль.

Но вопрос заключается лишь в том, для кого она была умной?

Старания Оллимпио не имели определённого направления, были хаотичными и переменчивыми. Его страсть стать лучше других задавливала его самого изнутри и сводила с ума.

Постоянное стремление к знаниям, развитию и становлению примерной личности обескураживало. К концу дня оно лишало Оллимпио энергии, и он страдал от передоза информации, которая не имела законченности и полной ясности.

Однако мысли перетекали из его головы в звуковые вибрации.

– Я, конечно, всё понимаю. Вижу разные варианты исхода событий. Но что, если всё оставить как есть. Не лезть в неизвестное русло, вернее, перестать это делать, хоть я одной ногой уже в нём. Меня не волнуют мои ошибки. Я не боюсь боли. Я вижу возможность. Я жду счастье.

Будь я птицей – летел бы свободно, не оставаясь в стае, направляющейся на юг. Это ведь глупо – быть как все. Не индивидуально.