Месть жреца

Тут оказалось, что за разговором они незаметно приблизились к привратной маленькой площади среди последних лачуг и землянок Нижнего города. Там стояла пара мычал, отстегнутых от громадных телег, крутились мальчишки, пытаясь что-нибудь стащить у караванщиков или надоедливых торговцев. Другие искали работу, смиренно стояли перед купцами и охранниками. Два дюжих молодца вели к Дому Наставников свежепойманного вора, тот выкручивался, шипел и ругался на охранюг.

У лавочек и покрывал торговцев шел напряженный разговор караванщиков и купцов, пытающихся вручить товар до того, как появятся первые сборщики налогов.

Среди этого гама и толчеи на друзей, казалось, никто не обращает особого внимания. Между тем, к воротам приблизился чиновник в расшитом фартуке, на котором четко читалась тамга счетоводов Большого Круга. Все торговцы и караванщики присмирели, стали почти молча расходиться по своим делам.

Ворота с протяжным скрипом отворились, показав длинные смазанные ядами шипы, до того глядевшие в сторону степи.

На всех дохнуло пряными ароматами внешнего мира, перебившими ненадолго вонь от мычал и кислые запахи от скопления народа, и слегка вздымавшими пыль на дороге за порогом города.

– Что ж… Тут и расстаться нам пора, дружок, – произнес путешественник, повернувшись к Огги. Тот неуверенно помялся, затем неловко чмокнул друга в глаз.

– Береги себя там в пути, – Огги неловко повернулся и направился обратно в город, в тишину и полумрак Хранилища. Он не заметил низенького паренька в накидке, который еле успел отскочить с его дороги, до того будто случайно оказавшись прямо за спиной друзей.

Проныра давно “пас” эту парочку, думая поживиться куском брикета из торбы, но их разговор так увлек его, что Инни забыл элементарное правило не приближаться к ротозеям до момента, когда сможет что-нибудь стянуть. Он не особо нуждался в брикетах, семья была зажиточной, но ему хотелось острых ощущений, и нужны были неучтенные средства на сомнительные развлечения.

На такое дядя брикетов не давал, только-только на пропитание хватало.

При мысли о дяде, о его надменном вытянутом лице и блеклых глазах Инни на секунду испытал привычный приступ ненависти. Впрочем, дядя тоже особо не любил племянника. Их держали вместе скорее интересы семьи, чем глубокая привязанность. И непоседливого хитрого племянника дядя держал в жестких рамках, чувствуя, что лишние средства обернутся скорее против него самого.