Нулевой мир 8. Мера Человек: Зов

Когда давал клятву примала, и когда Зигфрид потащил меня на суд к алтарю.

Мой проповедник разрядил обстановку, потому что на рефлексах я коснулся лба двумя пальцами и что-то прошептал.

Облегчение волной прикатило от незнакомца, и тот, обернувшись, махнул своим. Те, подтолкнув буйвола своего главаря, направили животных поближе.

Передо мной захрустел песок – главарь подошёл поближе:

– Встань и возьми оружие, времена нынче неспокойные, зверь, – сказал он, не забывая оглядывать окрестности, – Нам приходится охранять наши оранжевые земли.

Я послушно взял копьё, и встал, воткнув оружие наконечником в песок.

– Оранжевые? – удивился я, – Но тут вроде пока ещё Жёлтый Приорат.

Не снимая ткани, закрывающей пол лица, незнакомец цыкнул:

– Ну, у нас выбора нет, – он чуть кивнул в сторону зверя, у которого сабля была в крови, – Странные дела тут творятся.

– Демоны во плоти, – произнёс тот, и все звери одновременно коснулись пальцами лба, – О, великое Небо, защити нас.

Я быстро повторил то же самое, испытывая самое настоящее облегчение.

То, что они чисты, и так было видно: метки я определять научился. А вот ересь, которая проникает в умы, никогда не увидишь. Она съедает разум, пуская корни сомнений, и потихоньку вытесняет истинные законы Неба из головы.

Я даже чуть не поперхнулся, ещё раз проследив за своей мыслью. Это вообще мои мысли?

– Демоны? – на всякий случай переспросил я.

– Ну, зверями их не назовёшь. Ничего звериного в них не осталось, только злость и смрад Тенебры, дерьмо нулячье! – главарь едва не выплюнул эти слова.

Это вызвало у меня улыбку. Ещё одно подтверждение, что тут звери ещё чтят традиции. Пахнуло ностальгией – Зелёные Скорпионы были такими же.

О ком говорили всадники, легко было догадаться. Отдельные безумцы из армии Гильберта, видимо, добежали и до этих мест.

– Мы – племя Красных Буйволов, – без особой торжественности отчитался незнакомец, – А ты откуда будешь, зверь?

Он ещё раз окинул меня взглядом:

– Не пойму, одежды на тебе какие-то…

– Странные? – непроизвольно спросил я.

– Разные, рог трухлявый.

Я усмехнулся, слушая удивительный акцент.

Теперь-то понятно, на что он так уставился. Где я только не одевался, а последний раз латал и менял изношенное тряпьё в погибшей деревне. Конечно, это больше смахивало на мародёрство, но у меня не было особого выбора.