Лхакарчун

Что там с нашим Маркусом? – Тибетец нехотя встал на ноги и, кряхтя, потянулся.

– Маркус общается с богом Джа, а тот ему диктует новую музыку и тексты песен, – смеясь, показала Ева на сидящего на камне Маркуса. Он медленно раскачивался в такт, одному ему доступной космической музыке и что-то бессвязно бормотал.

– М-да, привалила парня лунная «пыль», – задумчиво протянул Тибетец и взглянул на часы. – Мне пора домой. Завтра я выхожу в море: какой-то толстосум захотел насладиться местной рыбалкой. Так что мне осталось спать не больше пяти часов.

– Забирай «Панцера» и Маркуса, а мы следом, – кивнула Ева на лежащее неподвижно на земле, тело молодого английского «кокни».

– О?кей! Эй, брат, просыпайся, вставай, уже утро! – Тибетец толкнул ногой в бок спящего «Панцера» и направился к скрюченному на камне Маркусу. – Эй, чувак, попрощайся скорее со своим другом Джа, и пойдем домой.

– Не трогай Джа, чувачок. Это моя надежда на лучшие времена. Это все что у меня есть, Тибетец.

– Эй, Стэн, Ева пойдемте домой, а то глядите, ненароком заберут вас призраки мертвых, живущие в чертовом монастыре. – Остановившись около нас, предостерегающе погрозил нам пальцем «Панцер».

– Идем, идем «Панцер»! – обнимая меня рукой за талию, отозвалась Ева.

Сквозь куртку я почувствовал, как бьется сердце в груди Евы. Возбужденный ее близостью и доступностью, я почувствовал приятное головокружение.

– С тобой все в порядке, Стэн? – Ева положила мне голову на плечо и взяла за левую руку.

– Все хорошо, Ева, – провожая взглядом исчезающих в темноте парней, мягко ответил я.

– Ты какой-то напряженный! – игриво хохотнула Ева и потерлась носом о мою щеку.

– Да нет, с чего ты так решила? – смущенно ответил я Еве, чувствуя, как с каждой секундой растет во мне волна желания.

– Ева, скажи, о каких таких призраках сейчас говорил «Панцер»? – задал я Еве неожиданный вопрос.

Отстранившись в сторону, Ева внимательно посмотрела на меня и вдруг громко засмеялась:

– Ты что дурашка, боишься призраков?

– А ты нет? – обижено насупился я.

– Ладно, не обижайся на меня, красавчик. Говорят, что во время войны в этом монастыре была немецкая диверсионная школа.