Карнивора

Однако Кейза умела понимать и молчание – слишком долго главным ее собеседником был Лес. Она вернулась в хижину, подошла к Доре, варившей кашу, и сказала тихо:

– Моар видит Волка.

Дора замерла. Каша в котелке хлюпала, заполняя хижину вкусным домашним запахом.

– Ты знаешь, что нужно делать, Доар. Я помню, что ты считаешь по-другому – но это Волк. Мы уже отдали мальчика Лису. Однако Кита хотя бы могут научить, что с этим делать.

– Ты права, – жестко сказала Дора. Поднялась на ноги, протянула ложку молчаливой Лагит.

Кейза тяжело вздохнула.

– Тебе нужна моя помощь? – спросила она тихо.

– Нет.

* * *

Мама запретила Марике говорить с Волком. Окружила дом волшебной песнью, обвесила заговоренными травами, на саму Марику надела круглый амулет из серебра.

– Зачем все это? – спрашивала та. Волк пугал ее – но ведь и помогал, верно? И Волк ненавидел Лиса. Как и она.

– Нельзя говорить со своим хедийе, – объясняла Дора. – Оно помогает тебе быть ближе к аркависсу – но оно же и утягивает тебя в него.

Потому мы и отправили Кита в Кастинию – там его научат обращаться со свой силой, защититься от своего хедийе.

– А почему меня нельзя отправить туда? – спросила Марика, неожиданно для самой себя. До сих пор эта мысль не приходила ей в голову, но ведь и правда – почему нет? Почему бы ей, Марике, не стать магом? Кит говорил с Лисом, Кит станет магом – почему бы и ей не стать?

На мгновение головокружительная картина промелькнула перед глазами – Марика в Кастинии, учителя восхищаются ее талантом, ученики завидуют ей, и Кит, Кит тоже завидует ей…

– Марика, – мягко скала Дора, и картина исчезла, оставляя после себя лишь бедную хижину ведьмы.

 – Но ведь туда берут только мальчиков.

– Почему? – удивилась Марика.

Дора ответила не сразу. И Марика поняла: не потому, что не хотела отвечать. Потому что не знала.

– Такие там правила, – наконец сказала Дора. Ничего лучше придумать она не смогла.

* * *

О том, что мужчины и женщины разные, Марика узнала далеко не сразу.

Мир ее детства был миром женщин – а все остальные допускались в него лишь отчасти, и женщины вне его отличались от мамы и бабушек так же сильно, как и мужчины. Конечно, Марика знала о различиях петуха и курицы – но ведь это животные. У них все по-другому.

Понимание различия пришло с Китом, когда неприученная к скрытности и стыду Марика застала его без одежды. Ее изумлению – и его смущению – не было предела, и после этого Доре пришлось немало объяснить своей дочери.