Дракон должен умереть. Книга III

Шпион вскарабкался по крутому склону, поднял с земли кружку и отпил большой глоток. Закашлялся.

– Бертрам, – спросила королева совершенно спокойно. – Это что было?

Шпион пожал плечами.

– Мне нужно было как-то привести вас в чувство. Я не собираюсь торчать в этом городе и ждать, когда вы снизойдете до общения с нами, простыми смертными.

Королева слегка поморщилась.

– Я сейчас иду обратно в город, – заметил шпион. – Вы со мной?

Она кивнула.

Когда они вошли в большую комнату, служившую для командования столовой, все присутствующие удивились дважды.

– Лексли, – тихо проговорила королева, а вода все стекала с ее волос на спину и грудь. – Когда мы доберемся до столицы и меня наконец коронуют – напомни мне, чтобы я вручила Бертраму орден первой степени.

Все уставились сначала на нее, потом на Бертрама. Тот очень пытался скрыть самодовольную ухмылку на мокром лице, но получалось у него это с трудом.

– А теперь, – продолжила королева, – не говорите мне ничего. Завтра утром мы все обсудим. Баррет, – позвала она Баррета-младшего, – здесь еще осталась какая-нибудь приличная комната?

– Конечно, ваше величество. Пойдемте…

Когда они ушли, Ордей недовольно посмотрел на Бертрама и проворчал:

– Проклятие, Бертрам. Что ты с ней сделал?

– Двинул в челюсть и окунул в воду, – спокойно ответил шпион.

– Что?! – воскликнули одновременно Ордей, Лексли и Баррет-старший.

– Что слышали, – отрезал Бертрам. – Не думаю, что вообще стоило это вам рассказывать.

Лорды ошарашенно смотрели на него. Наконец Кеттерли негромко хмыкнул.

– Все-таки ты везунчик, Бертрам. Ударить королеву по лицу может любой дурак – но только ты умудряешься получить за это орден, а не плаху и топор.

Бертрам очень серьезно покачал головой.

– Ударить, безусловно, может любой дурак. Но вот выбрать для этого правильный момент способен далеко не каждый.

?

Длительная стоянка армии под Стетхоллом имела, как обычно это бывает, и хорошие, и дурные последствия. С одной стороны, солдаты получили возможность как следует отдохнуть, и это резко улучшило настроение среди как рядовых, так и командования. Однако по той же самой причине дисциплина неизбежно страдала. Все чаще солдаты уходили в самоволку, все больше было случаев пьянства, драк и разгулов.