Тихий уголок

Ему было около сорока, ухоженные волосы выглядели так, словно он тратил на них больше, чем посоветовал бы бухгалтер. Он гордился своей подтянутой задницей, которую джинсы облегали чуть больше, чем следовало. Еще он любил свои руки, и поэтому рукава рубашки были закатаны, несмотря на прохладный день.

Он подошел к Джейн как репортер и как мужчина, смерил ее оценивающим взглядом, который некоторым женщинам – не ей – показался бы оскорбительным. Он не вел себя по-хамски и никак не мог знать, что она вне игры.

Джейн прекрасно знала, что мужчины замечают ее при любых обстоятельствах, и если она откажет ему в трехминутной беседе, вежливо или категорически, то просуществует в его памяти дольше и в виде более яркого образа.

Репортера звали Келси; она представилась как Мэри и пригласила его сесть за столик напротив нее.

– Ужасный день.

– Один из многих.

– У вас есть кто-нибудь в Филадельфии – семья, друзья?

– Нет, они мои сограждане, ничего больше.

– Да. И все равно больно.

– Так и должно быть.

– И что, по-вашему, мы должны с этим делать?

– Вы и я?

– Все мы.

– Понять, что это часть более крупной проблемы.

– И что это за проблема?

– Идеи не должны быть важнее людей.

Он вскинул брови:

– Интересно. Нельзя ли развить эту мысль?

Объясняя, Джейн переставила слова и убрала «не»:

– Люди должны быть важнее идей.

Репортер ждал продолжения, но вместо этого Джейн откусила предпоследний кусок от бургера. Тогда он сказал:

– Моя колонка не политическая, я пишу о том, что интересует людей.

Но если бы вы хотели налепить на себя политический ярлык, что бы вы сказали?

– Отвратительно.

Он рассмеялся и записал что-то в блокноте.

– Вероятно, вы состоите в самой массовой политической партии. Откуда вы?

– Из Майами, – солгала она. – Знаете, чем вам следует поинтересоваться?

– Чем же?

– Ростом числа самоубийств.

– А есть рост?

– Проверьте.

Он не сводил с нее глаз, одновременно поднес бутылку к губам, закинул голову, делая глоток.

– Почему такая девушка, как вы, интересуется такой мрачной темой?

– Я социолог, – солгала она. – Вы когда-нибудь предполагали, что люди могут привыкнуть к такому дерьму, как филадельфийская атака?

Колонка журналиста была посвящена вопросам, интересующим широкую публику, но у него был глаз полицейского репортера, и он не просто смотрел на вещи, а снимал с них слой за слоем.