Фантомы

И хотя в несезонное время их доходы были не так велики, как во время сезона, они и тогда работали шесть дней в неделю, с понедельника по субботу включительно, и люди приезжали к ним из всех окрестных городков – из Маунт-Ларсона, из Шейди-Руст и из Пайнвилля – и целыми сумками покупали все, что пекли Либерманы.

Дженни наклонилась поближе к витринному стеклу, а Лиза прижалась к нему лбом. В задней части дома, там, где стояли печи, из открытой внутренней двери лился яркий свет, освещая половину торгового зала, а через нее и все остальное, что было видно сестрам.

Слева стояли маленькие столики, возле каждого из них было по паре стульев. На застекленных белых прилавках было пусто.

Дженни в душе молилась, чтобы Яков и Аида избежали той участи, что, кажется, выпала сегодня всему Сноуфилду. Это были чудеснейшие люди, самые добрые из всех, кого ей когда-либо доводилось знать. Именно такие люди, как Либерманы, делали Сноуфилд приятным для жизни убежищем от грубого мира, в котором насилие и взаимное недоброжелательство были обычным делом.

– А может быть, это какие-нибудь химические отходы? Ядовитые выбросы или что-нибудь, что могло нагнать на город облако смертоносного газа? – спросила Лиза, отворачиваясь от витрины булочной.

– Только не здесь, – ответила Дженни. – В наших горах нет никаких свалок токсичных отходов. Никаких заводов. Ничего подобного.

– Иногда такое происходит, если сходит с рельсов поезд и лопается цистерна с какой-нибудь химической дрянью.

– До ближайшей железной дороги отсюда двадцать миль.

Наморщив в задумчивости лоб, Лиза отошла от булочной и пошла вперед по тротуару.

– Подожди-ка. Я хочу сюда заглянуть, – сказала Дженни, направляясь к двери магазина.

– Зачем? Тут никого нет.

– Я не уверена. – Она подергала дверь, но не смогла открыть. – Свет горит в задней комнате и на кухне. Возможно, они там, пекут к утру товар и даже не знают, что творится в городе. Эта дверь заперта. Давай обойдем сзади.

Между булочной Либерманов и парикмахерской стояли крепкие деревянные ворота, сразу за которыми начинался узкий крытый проезд внутрь, в заднюю часть двора.

Ворота были закрыты на засов, но Дженни сумела дотянуться до него, и засов поддался. Несмазанные петли громко заскрипели, ворота раскрылись. Проезд между домами был черен как ночь и казался тоннелем; только в отдалении, где-то в самом конце его, где он переходил в открытую аллею, едва угадывалось в темноте что-то серое, очертаниями напоминающее арку.