Нулевой мир 4. Мера Зверь

Я, стиснув зубы, только и сказал:

– Даже не хочется спрашивать, как так получилось…

Зигфрид долго молчал, подставляя волосы порывам ветра. Возможно, ветер помогал ему сдуть всю спесь. Было хорошо заметно, что приор наступает на горло своей гордости, пытаясь быть спокойным.

А я почему-то не мог остановиться – дерзость не просто так рвалась из меня наружу. Став зверем, я чувствовал внутри какую-то ярость. Она рвалась наружу, хотела крушить все вокруг, желала прогнуть этот мир под себя. В жилах струилась таинственная сила, и она хотела, чтобы я попробовал ее.

– Трон достался мне нелегко, – наконец, сказал Зигфрид, – Были стаи, которые поддержали меня. Были и те, которые стояли за моего брата, Хродрика.

Я с сожалением понял, что Желтые Скорпионы, предки Зеленых, поддержали этого самого Хродрика. Интересно, они знали, что воюют на стороне еретика?

– Хродрик отлично скрывал, что поклоняется Бездне, поэтому мне долго не верили. Знай, Марк, я убиваю, когда слышу прозвище «тринадцатый». К счастью, оно почти забылось, но кто помнит, не решается произносить…

Мое лицо было красноречивее слов, и Зигфрид поспешно спросил:

– Да что случилось-то, зверь?

А я просто злился.

Этот гребанный Вотан из Клоаки прав был во многом. Все действительно выглядит так, будто Абсолют смеется надо мной. Эти «тринадцатые» так и будут появляться. Каждый раз, когда мне покажется, что я нащупал путь, или исполнил завет.

А если еще и Белиар окажется каким-нибудь «тринадцатым» демоном, то Абсолют получит десять очков за самую удачную шутку тысячелетия.

Где этот чертов демон, когда так нужен? Неужели тоже теперь в каком-нибудь Чистилище? Я стиснул зубы – мне двоих теперь тащить оттуда?

– Вот же… – вырвалось у меня, и я горько усмехнулся.

Получается, сейчас я был просто обязан помочь Зигфриду… Вот хоть тресни!

– Смотрю, у тебя проблем не меньше моего, – улыбнулся Зигфрид.

– Сделка! – твердо сказал я, решив отбросить на потом все размышления, – Я рассказываю о себе, но ты тоже ничего не скрываешь.

– Дерзкий зверь, – Зигфрид покачал головой, – Но я начинаю привыкать. Знаешь, в чем тяжесть высокого положения?

Я вопросительно глянул. Приору явно хотелось выговориться.

– В том, что нет настоящей дружбы. Когда я делаю ошибку, никто не скажет мне в лицо, что я идиот. А этого часто не хватает…

– Хорошо, Зигфрид, когда будет надо, я скажу тебе.

– Не забывайся, зве… Марк.