Нехорошее место

Говорили о разном, только не о Томасе и в конце концов добрались до Мечты, точнее, речь пошла о том, как обставят они бунгало на берегу океана, если когда-нибудь купят его. И хотя они не хотели тратить на мебель целое состояние, оба сошлись на том, что должны побаловать себя двумя предметами из эпохи свинга: бронзово-мраморным комодом в стиле ар-деко Эмиля-Жака Рулмана и, безусловно, музыкальным автоматом «Уэрлитзер».

– Модель девятьсот пятьдесят, – уточнила Джулия. – Великолепная машина. Трубки с пузырьками. Прыгающие газели на передней панели.

– Их изготовили меньше четырех тысяч. Вина лежит на Гитлере. Компания переключилась на военную продукцию. Модель пятисотая тоже ничего… или семисотая.

– Ничего, но с девятьсот пятидесятой им не сравниться.

– Они не так дороги, как девятьсот пятидесятая.

– Ты считаешь центы, когда мы говорим об идеале красоты?

– Идеал красоты – «Уэрлитзер – девятьсот пятьдесят»?

– Конечно. А что еще?

– Для меня идеал красоты – это ты.

– Спасибо, милый. Но я все равно хочу девятьсот пятидесятую.

– Разве для тебя идеал красоты – не я? – Он захлопал ресницами.

– Для меня ты всего лишь упрямец, который не позволяет мне прикупить «Уэрлитзер – девятьсот пятьдесят». – Она наслаждалась игрой.

– А как насчет «Сибурга»? «Паккард Пла-Мор»? Ладно, а «Рок-ола»?

– «Рок-ола» изготавливала прекрасные музыкальные автоматы, – согласилась она. – Мы купим один из них и «Уэрлитзер – девятьсот пятьдесят».

– Ты собираешься тратить деньги, как пьяный матрос.

– Я родилась, чтобы быть богатой. Аист заблудился. Не отнес меня к Рокфеллерам.

– Тебе не хотелось бы добраться сейчас до этого аиста?

– Я с ним рассчиталась давным-давно. Зажарила и съела на рождественский обед. Вкус отменный, но я предпочла бы стать Рокфеллером.

– Ты счастлива? – спросил Бобби.

– Не то слово. И дело не только в пиве. Не знаю почему, но давно уже мне не было так хорошо, как в этот вечер. Я думаю, мы добьемся всего, что наметили, Бобби. Я думаю, мы рано уйдем на пенсию и будем долго и счастливо жить у самого синего моря.

Пока она говорила, улыбка сползала с его лица. Теперь же он хмурился.

– Чего ты такой кислый?

– Ничего.

– Меня не проведешь. Ты весь день сам не свой. Ты пытаешься что-то скрыть, но мысль эта не выходит у тебя из головы.

Он отпил пива.

– Видишь ли, у тебя возникло хорошее предчувствие, что все у нас сложится в лучшем виде, а у меня – плохое.

– Плохое? У тебя?

Он продолжал хмуриться.