Нулевой мир 5. Мера Зверь: Прорыв

Я, повинуясь неясному порыву, стал откидывать лакированные ларцы, свернутые гобелены…

И это я жаловался, что мне не везет?!

Копье Белой Волчицы, той самой Спики, в честь которой меня обозвала Хильда, лежало на самом полу – изящное, даже маловатое для зверя, явно под женскую руку. Клочок белой шерсти, который до этого привлек мой взгляд, был привязан в том месте, где наконечник крепился к древку.

И снова дернулся на груди амулет, будто радуясь встрече с давним другом. Что, Рычок, почуял родственницу?

Но как?! Вот как оно попало сюда? Я ведь до последнего надеялся, что знаменитое оружие из разрушенного дома попадет к его прямой наследнице.

– Ищите щит! – крикнул я, разгребая остальной хлам, – С рисунком белого волка.

– Нашел, – через пару минут Тружа радостно поднял над головой железный круглый баклер.

Это был он. Облупившаяся краска на резном тиснении – морда скалящегося волка.

Неожиданно сквозь раздолбанную дверь влетел ярко-белый светляк духа и скакнул мне в грудь.

Охнув, я осел на колени, почуяв, как поднимаю ступень. Другого и быть не могло – я был на краю, как сказал тогда Губа.

Мышцы укреплялись, будто разом прошли тысячу тренировок. Ураган энергии прокатился по телу, заглядывая в каждую чакру и наводя там новые порядки.

Талисман все время успокаивающе постукивал по груди, и уже через несколько секунд я встал, расправив плечи. На мне скрестились взгляды Губы и восхищенного Тружи.

– Вот теперь и в бой можно, – десятник одобрительно похлопал меня по плечу.

Я согласно кивнул, разглядывая стержень духа и свою новую ступень. Ну что, Перит, теперь ты мастер четвертый коготь. Правда, в самом начале, и впереди очень большой путь до пятого.

Больше меня ничего тут не держало.

– Все, идем на север, – твердо сказал я ожидающим команды Губе и Труже.

***

Мы бежали по Шмелиному лесу дальше. За деревьями в зарослях вокруг мелькали тени моих воинов, впереди покачивалась спина Зунги. Оса лучше знал эти места и вел самыми удобными тропками.

Наступало утро. Внизу светлее не стало, но кое-где открывался вид на верхушки деревьев, где листья окрасились в розоватый цвет, встречая рассветное солнце.