Чужие

Фей сжала его пальцы и сказала:

– Помнишь Хелен Дорфман? Почти двадцать четыре года назад. Наша домовладелица, когда ты получил первое назначение, в Кемп-Пендлтон.

– Да-да! Дом на Вайн-стрит, она жила в первом номере, первый этаж, со стороны фасада. А мы в шестом. – Эрни словно черпал силы в способности вспоминать эти мелочи. – У нее был кот… Сейбл. Помнишь, этот чертов котяра вдруг нас полюбил и стал оставлять нам подарочки на пороге?

– Дохлых мышек?

– Да. Рядом с утренней газетой и молоком. – Он рассмеялся, моргнул и сказал: – Слушай, я понимаю, что ты имеешь в виду, вспоминая Хелен Дорфман! Она боялась выходить из квартиры.

– У бедняжки была агорафобия, – сказала Фей. – Иррациональная боязнь открытого пространства. Она стала пленницей собственного дома, потому что за дверями ее переполнял страх. Доктора, помнится, называли это панической атакой.

– Паническая атака, – тихо проговорил Эрни. – Да, так оно и было.

– Агорафобия развилась у нее в тридцать пять лет, после смерти мужа.

– Черт побери, чем бы ни была эта фобия, откуда бы она ни взялась, думаю, это гораздо лучше маразма. Но боже мой, я не хочу проводить остаток жизни, боясь темноты.

– Тебе и не придется, – сказала Фей. – Двадцать четыре года назад никто не понимал, что такое фобия. Еще не было никаких исследований. Никаких эффективных способов лечения. Теперь – другое дело. Я в этом уверена.

Он помолчал несколько секунд.

– Я не сумасшедший, Фей.

– Я это знаю, дурачина ты здоровенный.

Эрни задумался над словом «фобия» и явно желал, чтобы Фей была права. Она увидела, как в его голубых глазах загорается надежда.

– Но это странное чувство, которое я испытал на федеральной трассе во вторник… – сказал он. – И галлюцинация, мотоциклист на крыше: я уверен, это была галлюцинация. Как все это согласуется с твоим объяснением? Как это может быть частью фобии?

– Не знаю. Но специалист сумеет все объяснить и связать воедино.

Он задумался на секунду, потом кивнул:

– Ладно. Но с чего мы начнем? Куда мне обратиться за помощью? Как мне победить эту чертовщину?

– Я уже решила, – сказала она. – В Элко нет ни одного доктора, который взялся бы за такой случай. Нам нужен специалист, каждый день работающий с пациентами, которые страдают всевозможными фобиями. Вероятно, в Рино их тоже нет.