Ангелы-хранители

Пес поставил передние лапы на подоконник и, освещенный луной, напряженно смотрел в окно.

– Что случилось, малыш? – спросил Трэвис.

Эйнштейн покосился на хозяина и снова устремил взгляд в омытую луной ночь. Он тихо завыл, его уши слегка приподнялись.

– Там что, кто-то есть? – Трэвис встал с кровати и натянул джинсы.

Опустившись на все четыре лапы, Эйнштейн выбежал из спальни.

Трэвис нашел его у окна в темной гостиной. Теперь пес вглядывался в ночную тьму с другой стороны дома.

Присев на корточки возле собаки, Трэвис положил руку на широкую мохнатую спину:

– В чем дело? А?

Эйнштейн прижал морду к стеклу и нервно заскулил.

Трэвис не увидел ничего угрожающего ни на лужайке перед домом, ни на улице. И тут его осенило.

– Тебя беспокоит то существо, что преследовало нас утром в лесу?

Собака бросила на Трэвиса печальный взгляд.

– Так что ж там все-таки было в лесу? – спросил Трэвис.

Эйнштейн снова заскулил и встряхнулся.

Вспомнив о диком страхе собаки – и своем собственном – в предгорьях Санта-Аны, а также об охватившем его тогда суеверном чувстве, что их преследует нечто сверхъестественное, Трэвис содрогнулся.

Он посмотрел в окно на спящую улицу. Заостренные контуры листьев финиковых пальм были окаймлены бледно-желтой полоской света от ближайшего фонаря. Порывистый ветер гонял по тротуару комочки пыли, опавшие листья и мусор, на несколько секунд ронял их обратно и оставлял лежать мертвым грузом, после чего подхватывал снова. Одинокий мотылек бился в стекло прямо перед лицом Трэвиса, ошибочно приняв за огонь отражение луны или уличного фонаря.

– Ты боишься, что он до сих пор идет по твоему следу? – спросил Трэвис.

Собака тихо тявкнула.

– Ну я так не считаю, – успокоил ее Трэвис. – Думаю, ты не понимаешь, как далеко мы уехали на север. Мы ведь были на колесах, а ему придется топать ногами, что будет весьма затруднительно. Эйнштейн, кем бы он ни был, он остался далеко позади, в округе Ориндж, и ему ни за что не узнать, куда мы уехали. Можешь больше не беспокоиться.

Понятно?

Ткнувшись носом в руку Трэвиса, Эйнштейн лизнул ее, словно в знак благодарности. Но затем снова посмотрел в окно и едва слышно заскулил.

Трэвису пришлось уговаривать пса вернуться в спальню. Ну а в спальне тот захотел полежать на кровати рядом с хозяином, и Трэвис, желая успокоить животное, не стал возражать.

Ветер стонал и шептал под свесом крыши коттеджа.

Время от времени в доме слышались привычные ночные шорохи и звуки.