Ангелы-хранители

Какое-то время он сидел скрючившись возле кровати, не в силах двинуться с места. Вне себя от счастья. Задыхаясь. Наконец он поцеловал в темноте мертвого мальчика в губы и сказал:

– Принимаю. Спасибо. Я принимаю.

Бесшумно, как кошка, и столь же стремительно прокравшись по дому, Винс быстро нашел хозяйскую спальню. Комнату освещали мерцающие цифры еще одних электронных часов и приглушенный свет ночника в ванной, просачивающийся через открытую дверь. Доктор и миссис Хадстон крепко спали. Сперва Винс убил ее…

Сссснап!

…даже не разбудив мужа.

Она спала голая, поэтому, приняв от женщины жертву, Винс положил голову на ее обнаженную грудь и прислушался к безмолвию сердца. Он поцеловал соски и прошептал:

– Спасибо.

Когда он обошел кровать, включил прикроватный светильник и разбудил доктора Хадстона, тот поначалу ничего не понял. Но только пока не увидел открытые невидящие глаза жены. Он закричал и схватил Винса за руку. Винсу пришлось дважды ударить его по голове рукояткой пистолета.

Винс оттащил потерявшего сознание Хадстона, который тоже спал нагишом, в ванную комнату.

И снова нашел пластырь, стянув им запястья и лодыжки доктора.

Наполнил ванну холодной водой и швырнул туда Хадстона. Ледяная вода привела доктора в чувство.

Хадстон, даже голый и связанный, попытался выпрыгнуть из ванны и наброситься на Винса.

Винс ударил его по лицу пистолетом и пихнул обратно в ванну.

– Ты кто? И что тебе нужно? – вынырнув из воды, бессвязно пробормотал Хадстон.

– Я уже убил твою жену и твоего сына, а теперь собираюсь убить тебя.

Глаза Хадстона, казалось, провалились в его мокрое, одутловатое лицо.

– Джимми? О нет! Только не Джимми!

– Твой сын мертв, – констатировал Винс. – Я вышиб ему мозги.

Упоминание о сыне подкосило Хадстона. Он не зарыдал, не начал причитать, нет, никаких драматических жестов. Но глаза его стали мертвыми – буквально в один миг, вот так резко. Словно выключили свет. Он уставился на Винса, но уже без страха и злости.

– Предлагаю тебе две вещи на выбор: умереть легко или помучиться, – сказал Винс.

 – Ты скажешь мне все, что я хочу знать, и я позволю тебе умереть легко, быстро и без боли. Если станешь упорствовать и запираться, то я буду вытягивать из тебя правду часов пять-шесть.

Доктор Хадстон молча смотрел на Винса. Если не считать ярких кровавых полос на мокром лице, его кожа была покрыта нездоровой бледностью, совсем как у какого-то глубоководного обитателя океанской бездны.