Ангелы-хранители

Ретривер проводил взглядом брошенные за ненадобностью метательные снаряды, затем снова поднял на Трэвиса глаза, и Трэвис мог поклясться, что прочел явное одобрение на морде собаки.

Конечно, можно было повернуть назад. Или найти другой спуск в каньон. Но Трэвиса охватила иррациональная решимость во что бы то ни стало прорваться вперед, пойти именно туда, куда он хотел пойти, черт побери! Из всех дней именно сегодня он не потерпит никаких преград и его не остановит такая ерунда, как вставшая на пути собака.

Трэвис в очередной раз встал, ссутулил плечи, чтобы надеть рюкзак, и, вдохнув полной грудью смолистый воздух, отважно пошел через поляну.

Пес снова зарычал: тихо, но угрожающе. И снова оскалил зубы.

С каждым шагом решимость Трэвиса мало-помалу таяла, и, оказавшись в нескольких футах от ретривера, он выбрал другой подход. Он остановился, покачал головой и мягко пожурил пса:

– Плохая собака. Ты очень плохая собака. Ты это знаешь? Что на тебя нашло? А? Непохоже, что ты таким уродился.

И пока Трэвис увещевал пса, тот, перестав рычать, неуверенно вильнул разок-другой пушистым хвостом.

– Хороший мальчик, – произнес Трэвис заискивающе, очень вкрадчиво. – Вот так-то лучше. Мы с тобой можем стать друзьями, а?

Ретривер примирительно заскулил. Этим хорошо знакомым трогательным звуком собаки выражают свое естественное желание быть любимыми.

– Видишь, у нас с тобой явный прогресс. – Сделав еще один шаг в сторону собаки, Трэвис собрался было нагнуться, чтобы ее погладить.

Пес тотчас же с грозным рычанием прыгнул на Трэвиса, отгоняя его вглубь поляны. Вцепившись зубами в штанину Трэвиса, ретривер яростно замотал головой. Трэвис попытался пнуть собаку ногой. Промахнулся и потерял равновесие. Тем временем пес вцепился во вторую штанину и обежал Трэвиса кругом, таща его за собой. Трэвис начал отчаянно подпрыгивать, чтобы не отстать от противника, но не удержался и снова шлепнулся на землю.

– Вот дерьмо! – Он чувствовал себя ужасно глупо.

Собака заскулила, явно демонстрируя дружелюбный настрой, и лизнула Трэвиса в руку.

– Нет, ну надо же быть таким придурком! – вздохнул Трэвис.

Ретривер вернулся к краю поляны. И остался стоять спиной к Трэвису, уставившись на оленью тропу, уходившую вниз, в прохладную тень деревьев. Внезапно пес пригнул голову и сгорбился. Мышцы на спине и ляжках напряглись, словно он приготовился дать деру.