Национальное достояние

На пары он всегда приходил в черных или серых дешевых костюмах. Носил очки-авиаторы. Осанав был с кафедры политологии. И преподавал нам одноименный предмет. Через шесть лет я смотрел интервью его коллеги – Екатерины Шульман, в котором она отметила: «В моей сфере социальных наук много странного преподается под названием политология, или социология, или культурология. Каждый преподаватель, естественно, преподает не то, что студентам надо, а то, о чем ему приятно поговорить. Поэтому все наши прекрасные кадры, воспитанные на научном марксизме-ленинизме, переквалифицировались с большим или меньшим успехом в политологов.

Как и полагалась политологу, «которого хочется заменить на робота», большую часть пары мы случали истории не по теме. Но, в отличие от 80% других преподавателей, эти истории были хоть как-то связаны с изучаемым предметом.

– Вот сейчас у нас демократия. Все вы, конечно же, счастливы.

– Демократия.

– Конечно, демократия.

– Наверное, демократия, – зашумели другие студенты.

– А я предлагаю ее осудить. Устроим суд демократии. Достойна она жить или нет? – задал нам риторический вопрос Осанав и продолжил: – Один из вас будет защищать демократию, и осуждать монархию. А другой – наоборот. На подготовку неделя. Есть желающие?

– Я хочу защищать демократию, – с воодушевлением сказала Люба.

– О, отлично, я и не сомневался, – одобрительно закивал головой Осанав. – Тогда я предлагаю на сторону монархии встать Алексею.

– Да не, давайте кто-нибудь другой, – недовольно сказал Леха.

– Я настаиваю, – вынес свое «демократичное» решение Осанав. – Суд состоится на следующей паре, хорошенько подготовьтесь.

После пары Миша подошел к Осанаву и застенчиво спросил:

– У меня к вам есть вопросы, можно?

– Спрашивай Михаил, спрашивай, не стесняйся.

Михан вышел с Осанавым в коридор и вернулся в аудиторию через полчаса, ближе к началу следующей пары.

– Мих, что ты у него выспрашивал так долго? – спросил я.

– Ничего, ничего. Так просто.

– Наверное, про своих коммунистов все заливал. Ты смотри, Осанав православный.

– Я тоже, – с гордостью ответил Миха.

– Получается у нас в группе уже два религиозных коммуниста, – сказал я.

– А кто еще? – поинтересовался Миша.

– Андрей, кто еще. – Сказал Эдик.