Приключения пенсионерки

Юлиус восхищенно вздохнул, а генерал улыбнулся нам и сказал другу:

– Заноси!

Друг, видимо, был очень молчаливым от природы, потому что просто открыл дверь, впуская вереницу слуг, груженных корзинами со снедью.

Как по волшебству, стол накрыла белоснежная, твердая от крахмала скатерть, заблестел хрусталь, в бокалы пролилось пурпурное вино, тарелки заняли свое место, а центр стола заняла изумительная курочка с поджаристой корочкой. Впрочем, скорее, это была пулярка? У Дюма все ели откормленных пулярок и каплунов.

Генерал поддерживал легкий разговор, Клаудия стреляла глазками, ее щечки мило разрумянились после бокала вина, надеюсь, и я выглядела вполне прилично, хоть немного задумалась: куда положить салфетку, на колени или на грудь? При таком большом декольте на грудь предпочтительнее, чтоб не вылавливать оливки из глубин. Решила копировать Клаву, уж она-то точно знает, куда пристроить салфетку.

Генерал представил своего друга, но я сразу забыла зубодробительное многосложное имя и три фамилии. К тому же он, если и говорил, то односложно, только подтверждал или уточнял рассказы генерала. Мне даже не верилось, что такой симпатичный молодой мужчина в ослепительно ярком малиновом камзоле и белой рубашке с кружевным жабо – настоящий боевой генерал.

Впрочем, генералов живьём я никогда не видела, может, они так и выглядят? Тибальд сам попросил называть его по имени, рассказывал смешные истории и был душой компании. Мне лично было очень приятно, что он проводит время с нами. Я за всю жизнь столько комплиментов не слышала, как за этот вечер. Не удивительно, что он их отвешивал хорошенькой Клаудии, но генерал ухитрился никого не обидеть.

Первый раз в этом мире я наелась досыта и получила удовольствие от еды и застольной беседы.

Феечке я дала овощное пюре с кусочком мелко порубленной курицы и пол-бокала вина. Вино вообще раньше считали полезным общеукрепляющим и кроветворным средством, и всегда давали ослабленным и выздоравливающим. Феечка уже смотрела вполне осмысленно, послушно открывала рот и не протестовала против размятой на мелкие фрагменты морковки.