Мамина дочка – 2

Всем другим женщинам нормального телосложения категорически противопоказаны.

– Что расселась, вылезай, – рявкнул Веран. – Вытрись и ложись спать!

Мужик не устоял перед пышной плотью. И замечательно! Меня изнасилование не устраивало вот никак, тут мои желания полностью совпали с командами жениха. Даже если меня оставят без ужина. Черт с ним! Я шустро обтерлась мягкой тканью, юркнула за занавеску возле печи и вытянулась на жесткой лавке.

Выспаться не удалось. Парочка устроила шумные любовные игрища почти до рассвета, опробовав все горизонтальные и вертикальные поверхности избенки.

Я не огорчалась, я радовалась: иначе отдуваться пришлось бы мне.

Подремала от силы пару часов.

– Умывайся, одевайся и выходи на улицу, – велел бледный и осунувшийся Веран. Мужчина после бурной ночи выглядел неважно, в отличие от бодрой и веселой Энси.

А завтрак? Желудок издал печальную трель. Хотела ухватить со стола кусок хлеба, и того не смогла. Просто рука не поднялась. Зря надеялась, что чары подчинения за ночь ослабнут.

Не ослабли. Оделась и вышла.

– Идем в храм, – мрачно заявил Веран. Энси захихикала.

– Обожаю свадьбы! Праздник единения двух любящих сердец!

Ага, любящих. Мои деньги, блин, любящих! То есть, не моих, но клановых.

– Перед алтарем скажешь, что согласна, поняла? Больше ничего говорить не приказываю! Только «да». Понятно?

– Да, – голос был чужим, хриплым. Хоть бы попить дали!

Деревенский храм явно знавал лучшие времена. Росписи поблекли, занавеси выцвели, потолок явно нуждался в побелке.

Бедненько, но чисто. Всего одна скромная статуя Всеблагой матери нежно улыбалась нам с пьедестала. Пожилая жрица в зеленой застиранной хламиде ждала нас за столиком с ритуальной чашей, в которой тлели угли. Веран уверенным жестом подхватил щепотку порошка и высыпал на угли. Поднялся клуб малинового дыма. Богиня приняла подношение. Жрица перевела взгляд на меня.

– Дитя Всеблагой?

– Да, – ответила я с мстительным удовольствием.

– Делай, как я, – прошептал спохватившийся Веран.

Тонко звякнули браслеты, шепотка трав отправилась в чашу. Грязно-бурый дым повалил вниз через край чаши. Кто-то испуганно вскрикнул. Кажется, Энси.

– Дитя мое, истинно ли твое желание? – встревожилась жрица.

– Да, – ответила грустно.

Жрица подумала, посмотрела на меня, на Верна, на притихшую Энси и задала вопрос по-другому:

– Ты по своей воле желаешь взять этого мужчину в мужья?

– Да, – обреченно вздохнула я.

– Подумай, дитя.