Коралловые бусы для дочери

Вдруг Дима с натянутой улыбкой задал вопрос:

– А скажите, Мария, каким своим достижением в жизни Вы можете гордиться?

Маша почему-то растерялась. Вместо того чтобы сказать, как она замечательно училась, как ее отметили и одну из первых отправили во Францию на стажировку, у нее перед глазами всплыло личико ее ненаглядного Павлика, смышленого и забавного малыша, который последние три года занимал все ее время и внимание. В тот миг ей показалось, что помощники имели в виду что-то, обязательно связанное с профессиональной деятельностью, с работой, а у нее такого и в помине не было.

– Ну… я… как-то не задумывалась, – промямлила она, потом добавила, – я горжусь своим сыном.

– Ну, это понятно! – как-то быстро согласился Дима, потом посмотрел на Люду и добавил, – спасибо, у нас больше нет вопросов. Посидите здесь пару минут, вас позовут.

За ней зашел сам Душица. Маша сразу заметила перемену, которая произошла в понравившемся ей человеке – он прятал глаза.

Он сел напротив, спиной к окну, потом собрался с духом, посмотрел на нее и сказал:

– Машенька, признаюсь честно, вы мне очень понравились, и я был уверен, что вы так же понравитесь моим помощникам. Обычно у нас совпадают предпочтения, но в этот раз… Одним словом, они категорически против вашей кандидатуры.

Машу больно задело слово «категорически». Можно же было просто сказать: спасибо, вы нам не подходите. Что значит «категорически»? Она что, психически неуравновешенная, больная, нервная, алкоголичка или наркоманка? Что такого неподходящего в ней нашли его напыщенные помощники, что ей «категорически» отказали? Маша тихо, но четко произнесла:

– Спасибо, что уделили мне время.

До свидания.

Она поднялась и уже собиралась уходить, как вдруг он остановил ее:

– Я желаю… нет, я уверен, что у вас все получится! – он встал и продолжил очень искренне, – я благословляю вас!

С этими словами он вдруг…перекрестил ее.

Маша никак не ожидала такого окончания собеседования. Но не только сами слова, произнесенные с таким чувством, но еще и солнце, впервые выглянувшее за последние две недели, и светившее за спиной Егора Душицы, подействовало на нее, как некий добрый знак.

Она шла домой и всю дорогу у нее из головы не вылезали две фразы редактора: одна про категорический отказ, а вторая про благословение. И досада, противная, горькая досада!..