Нулевой мир 2. Мера Один

И мне до последнего надо было хранить этот секрет.

– Да великий приор, наверное, сам захочет казнить Хорма.

– Да ну, это мелочь для него, духа ему мало будет. Грэю отдаст, за хорошую службу.

– Там и Рюгла точил зуб…

– Клык, Фолк, у Кабанов клыки…

– Рюгла пусть землю роет в навозной яме! Клыком этим своим!

Снова раздался нестройный смех.

– У приора в столице что ни преступник, так третья мера. Ему до нас, зверей, и дела-то нет.

– И то верно!

Мы так и шли мимо елей, дорога была прямая и кончаться не собиралась.

И, конечно же, начались веселые разговоры о женщинах. Звери не стеснялись оценивать и щупать прелести первушек, идущих среди нас. Стихийники скрипели зубами, но шли, покорно опустив головы.

– А вот эта, смотри какая…

– Да, пока не продали, я к ней наведаюсь.

Впрочем, не все было гладко, и не все стихийники это терпели.

Светловолосый рядом со мной явно искал смерти, и рванулся на Фолка, когда тот, проходя мимо, шлепнул полноватую первушку перед ним. Стихушник махнул кулаком в лицо зверю, и, естественно, даже не дотянулся.

Зверь ухмыльнулся и коротко ткнул копьем, собираясь проколоть наглеца. Я непроизвольно дернулся вслед за первушником и рванул его на себя, и получилось, что копье оставило только кровавую точку на рубахе у парня.

– Ах, ты первота сраная, – явно захмелевший Фолк стрельнул в меня взглядом.

Лицо зверя раскраснелось, мышцы на руке взбугрились, и я почуял, что сейчас проткнут нас обоих. Я отпрыгнул, пытаясь увлечь за собой светловолосого. Но копье полетело вперед так быстро, что я сразу понял – мы не успеваем.

Хрястнуло дерево, и нас снесло с ног. Упав, я сразу вскочил, не понимая, почему еще жив. Первушник валялся у меня под ногами и кашлял кровью – основной удар пришелся ему по ребрам.

Удивленный Фолк держал в руках обрубок древка, а наконечник копья валялся на земле рядом с нами. Возле зверя стоял хмурый десятник с обнаженным мечом.

Я не сразу догадался, что этот зверь спас нас, срубив острие за миг до удара. Но как он так быстро оказался рядом, если был в двадцати шагах впереди, не меньше?

– Лишаешься жалованья на три месяца, – холодно произнес десятник, и ткнул в сторону кашляющего, – А если этот не выживет, полгода.