А потом Фейерверк

Впрочем, со стороны трудно было определить, какого пола человек сидит в седле: лицо велосипедиста было спрятано за большими солнечными очками и массивными наушниками, вдобавок прикрыто капюшоном.

Лишь притормозив около ресторанчика, Тина убрала очки в карман и спустила наушники на плечи, не выключая музыку. В этой толстовке она выглядела так, будто пришла сюда что-то украсть.

Прямо у входа она застала женщину в платке, выдающую себя за искалеченную жизнью старуху. Увидев нового зрителя, вызывающая подозрение попрошайка театрально взмолилась:

– Я вынуждена унижаться перед вами, – она прижала кулак к сердцу, – я инвалид.

Люди добрые… ноги почти не ходят…

Она замолчала, намекая, что теперь полагается бросить копеечку и идти дальше.

– Какие ещё люди добрые? – Прищурившись, Тина осмотрела пустынную улицу. Вновь повернувшись к женщине, напоролась на пристальный цепкий взгляд. – Что, красномордую девушку видите в первый раз?

После часовой велосипедной прогулки лицо у неё действительно было красным и горячим.

Разговор и без того неловкий, и гудение тяжёлой музыки из наушников не смягчает ситуацию.

Женщина громко сглотнула. Нет, очевидно, театр начинается не с вешалки, а с безысходности бытия. Ну не станет здоровый взрослый человек в здравом уме и трезвой памяти стоять целый день, притворяясь инвалидом!

– Помоги, дочка, ребёнок умирает… – женщина повысила громкость своего голоса до максимума.

– Что, прямо здесь и умирает? – Тина, успевшая восстановить сбитое дыхание, попыталась испугать женщину строгим взглядом.

 – Бейте меня палками с гвоздями, но не верю ни единому вашему слову!

– А не боишься, доченька, ошибиться? Уж лучше в милости ошибиться, чем в равнодушии! – женщина выдала красивую фразу, явно заученную в церкви, которая находится через одну улицу.

– Знаете что, матушка. Идите-ка вы отсюда, пока я ментов не вызвала.

Она снова посмотрела на попрошайку своими оранжевыми глазами.

У Тины самые сумасшедшие глаза, какие только можно вообразить: цвета хурмы, как линзы, которые подростки покупают на Хэллоуин.

И вязкость такая же, что невозможно долго смотреть. С такими глазами Тина могла бы стать «звездой», устраивать шоу и собирать толпы поклонников. Если бы это, конечно, было ей нужно – но ей, собственно, не нужно было от жизни вообще ничего.

– Или давайте так, – помолчав, предложила она, – Я вам – вчерашнюю рыбу, а вы сюда больше ни ногой!

Молчание – знак согласия.