Купальская история

Я быстро вошел в азарт, проникся духом охоты, с удовольствием носился по лесу, искал следы, сломанные ветки, присматривался к корням, зарослям малинника и, как мне казалось, слышал стук сердец, владельцы которых знали, что я уже близко, еще чуть-чуть и найду их. Я замечал неудачливых соперников одного за другим: в кустах, в овраге, за камнями и даже укрытых мхом в корнях деревьев.

Мне везло, скрип веток под ногами, улетающая птица, хлопок по надоедливому комару – всё подсказывало мне, где находятся укрытия.

Тридцать минут пролетели незаметно. Я устал и был уверен, что лавры победителя достанутся мне. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что я не один такой шустрый. Такой же улов был у мелкой девчонки.

Она стояла у группы своих пленников, крутила в руках еловую ветку и недовольно стреляла в меня глазами. Ей бы самой играть за нечисть – просто готовая маленькая ведьмочка: рыжие волосы увенчаны пышным венком из луговых цветов и дубовых листьев, раза в два больше ее головы.

– Ничья, – объявил ведущий, подсчитав количество игроков.

Ведьмочка разозлилась, сломала ветку и швырнула ее под ноги.

– Игра есть игра, – сказал я ей.

– Еще скажи, что главное – не победа, а участие, – услышал я в ответ.

Я рассмеялся. Сам выглядел также: взъерошенный, возбужденный, покусанный и недовольный. Победа, конечно, важна, азарт должен быть компенсирован удовлетворением, но и процесс имеет не меньшее значение. Я это знаю. Хотел сказать ей об этом, но беседу оборвал протяжный звук рога. Пришла наша очередь прятаться.

Я выбрал открытый пригорок на возвышенности, большая часть его заросла высокой травой и цветами. Я рассчитывал, что здесь, на участке, открытом ветру, комаров будет меньше, чем в лесу.

Аккуратно раздвигая травинки, я добрался до самой высокой точки и улегся на земле. Солнце еще висело над лесом, но от земли уже веяло прохладой, уходящий жаркий день напоминал о себе пьянящими ароматами цветов и трав.

Я лежал и следил за облаками, наслаждаясь моментом. Я редко бывал на природе и еще реже вот так валялся в траве. Точнее сказать – никогда.