Купальская история

Стоило погулять, поболтать, узнать получше, прежде чем встречаться в номере. Но с другой стороны, мне было бы сложнее представить, что она – это моя рыжая. Обмен справедлив, Дине будет хорошо, я постараюсь, а я получу почти ту, что хочу.

Начинаю снова, вижу Дину и свою ведьму, целую двоих горько и сладко, всё стирается. Наслаждаюсь.

Сергей приглушил свет и ушел. Я немного вернулся к реальности. Дина хорошо играет – сама невинность: щеки горят, глаза отводит, прячется под моими плечами, не перехватывает инициативу.

Впивается в меня руками, потом отпускает, не хочет царапать.

Как же они похожи. Она также мнет простынь, как та другая сминала траву. Я повторяю все, что помню о той ночи, и иногда мне кажется, что я слышу, как шелестит ивовая листва. Боюсь открывать глаза. Слышу, что ей нравится – стон раздается за стоном. Всё это уже было. Невозможно сдержаться, но нужно еще чуть-чуть, и она закончит. Дина обвивает меня ногами, вдавливает в себя и все-таки царапает спину, теряя контроль в последний момент.

Падаю рядом с ней на кровать. Мы смотрим на свое отражение в зеркале. Она улыбается.

– Даже так… – комментирует Сергей.

Я не слышал, когда он вернулся. Наверное, он уже довольно давно наблюдает за нами.

– Подвинься, – говорит он мне.

– Сейчас она моя, уйди.

– Она всегда моя, я – ее муж.

Не поспоришь. Он пьян и еле держится на ногах, несколько засосов на шее и неправильно застегнутая рубашка. Красавец.

Я ложусь рядом и смотрю, как он грубо берет ее, она закрывает лицо руками, не хочет так, но он не замечает, удивительно, как он вообще координирует движения.

Нет, не координирует, пытается трахать всё подряд – бедра, колени, даже я его устраиваю. Я не могу его стащить. Это ее муж. Лишний здесь я, но и уходить я не собираюсь. Целую ее, кусаю губы, ласкаю грудь, отвлекаю. Через пару секунд он отвалился и захрапел, даже не кончил.

Уношу ее на кресло. Не хочу так заканчивать эту ночь.

Включаю музыку и предлагаю потанцевать.

Танцуем голыми, она кружится. Как же она похожа на ту, мою. Вот тебе поцелуй за нее и еще.

Небо стало светлее. Скоро наступит утро, и мне придется уехать.

– Не уходи, – говорит она.

И я остался, заслонил собой от Сергея, благо этот траходром позволял уместиться там впятером, не то что втроем. Она свернулась калачиком, положила голову мне на руку, молчит, тихо дышит, сопит. Чувствую, что рука стала мокрой.

– Ты плачешь?

– Ничего. Всё хорошо. Спим.