Почти мазохистка

Они проговорили минут пятнадцать, потом Настя положила трубку и снова подошла к зеркалу.

Фигура, конечно, да. Не такая тонкая, как была, расширилась немного, но, вполне ничего. Лицо самое обыкновенное. Выглядит чуть моложе своих лет, но на этом все прелести и заканчиваются. Она себя на улице ни за что рассматривать не стала бы.

Настя нашла сантиметр и измерила свою талию. Семьдесят! Вот тебе и фигура. А была – шестьдесят два.

Настя села на диван, подперла подбородок руками и опять стала думать о своем возрасте.

Она представила, как ее талия расширяется, расширяется, задница растет, растет, подбородок двойной появляется, руки толстеют, щеки обвисают.

Кошмар. Ужас и кошмар. Как там спутники Марса называются? Она нашла взглядом висевший на стене очередной Дашкин подарок – карикатурную картинку Марса со спутниками. Фобос и Деймос – страх и ужас. Теперь ее ожидает сплошной фобос и деймос. Впрочем, у нее уже давно жуткий фобос. И беспрерывный деймос.

– Это все – полный деймос.

И вспомнила, как несколько лет назад увидела вывеску, на которой было написано: «Гаражный кооператив «Деймос».

Бывают же такие идиоты!

Следующий день начался до рассвета. И не потому, что Настя рано встала, а потому, что рассвет в середине декабря в полдевятого.

Настя очень не любила эти темные сборы на работу. Самое главное, что ты попадаешь в автобус, где никто не хочет ехать на работу. Потому, что темно. Но все едут. Сто двадцать недовольных людей. Очень чувствуется.

Правда, когда автобус подъезжал к нужной остановке, небо уже светлело, и появлялась слабая надежда на то, что солнце все-таки встанет и день состоится.

Так, в состоянии слабой надежды народ и являлся на работу. Потом начиналась кутерьма и восхода солнца никто не замечал. А хотелось согнать всех к окнам и заставить вознести молитву славному светилу. Или спеть хвалебную песнь.

К Насте опять приходили всякие мужчины и женщины, опять приставали с разными вопросами, опять Настя бегала по отделам, опять долбила по клавишам компьютера, а дневной свет создавал иллюзию нормальности происходящего.

После обеда пришел толстый жизнерадостный Валерий Павлович и солнце конкретно, по-деловому, осветило его круглую физиономию.

– Привет, привет! Тысяча поцелуев вам!

– Ой! Здравствуйте Валерий Павлович. Тысяча поцелуев, – это слишком.

– А женщины говорят: «В самый раз!». Ну, не хочешь, как хочешь. Как жизнь девичья?

– А у вас как?

– Отлично!

«Убила бы».