Когда предает душа

Я краснею как рак и нажимаю на педаль газа.

– Куда тебе? – недовольно бурчу я.

– Пока прямо. – На Костином лице появляется кривая улыбка.

– У меня вообще-то свои дела есть. Свалился на мою голову, – бубню я себе под нос. Он делает вид, что ничего не замечает, только прибавляет музыку.

– Поверни направо, – командует Его Величество Громов. Я злюсь, но делаю что велено. – Теперь налево.

– Слушай ты, навигатор чертов! – взрываюсь я. – Скажи нормально, куда нам ехать?!

– Почему бы тебе не быть чуточку ласковей? – с издевкой спрашивает он.

– Ты что мне муж, чтоб я была с тобой ласковой?

– А что? Вполне могу им стать. – От возмущения я раскрываю рот, поворачиваюсь и смотрю на него. Костя делает большие глаза и говорит чуть громче: – Тормози!

Я машинально давлю на тормоз. Мы останавливаемся в паре сантиметров от ехавшего впереди автомобиля.

– М-да. Кто учил тебя водить? – спрашивает он и хихикает.

Я не выдерживаю, резко выкручиваю руль, паркуюсь у обочины и убираю громкость на магнитоле почти в ноль.

– Выходи из машины. – Грозно смотрю на него. Он усмехается.

– Миа, извини. Я просто пошутил. – Горилла поднимает руки вверх. Минуты две я сверлю его глазами, затем выдыхаю и встраиваюсь обратно в поток.

– Ты такая забавная, когда злишься, – с ехидной улыбочкой произносит он.

– Константин Игоревич, если вы не перестанете так шутить, клянусь, сегодня я стану убийцей руководителя отдела безопасности, – отчеканиваю я.

– Ух! Точно женюсь! – Он обнажает свои зубы, и я не могу подавить улыбку.

На радио включают песню Start a Fire моего любимого Джона Ледженда, я прибавляю звук и погружаюсь в свои мысли, изредка косясь на него. Косте вроде по душе мой выбор, он довольно качает головой, пристукивая ладонью по бедру.

Невероятная перемена. Еще день назад он буквально меня ненавидел, а теперь мы словно старые знакомые. Костя позволяет себе шутить со мной. Правда, его шутки несколько выводят меня из равновесия, но они мне нравятся. Мне в принципе нравится такой Громов.

«Миа, Миа, снова ты ищешь в нем плюсы», – не довольствует моя внутренняя копия, и я спешу прогнать ее.

Когда песня заканчивается, он делает тише и ни с того ни с сего спрашивает:

– О чем ты мечтаешь, Миа?

Я бросаю на него короткий, но весьма удивленный взгляд. Мне никогда не задавали подобных вопросов. Более того, я никогда не думала об этом. Все, чего я когда-либо хотела, было очевидно.