Оседлавшие рхара. Роман

Гаэль тщательно обследовал нового товарища и заключил, что тот будет жить, и даже не будет калекой. Ингаэль и Вараэль так и не смогли снять с него кандалы – те были наглухо запаяны, поскольку рабы и умирают рабами. Эсгель пообещала подумать над этим по возвращении в столицу.

На вторые сутки путешествия бывший раб пришел в себя и в ужасе обнаружил, что северяне спали все вместе в одном шатре. И он лежал вместе с ними. Он осторожно попытался подняться, как его тут же сильной рукой вернули на место.

– Не вставай.

– Я в порядке, – тихо просипел тот.

– А уж это решать не тебе. Приказы надьяры Эсгель не обсуждаются.

– В порядке будешь, когда выпьешь лекарство и поешь наконец-то, – сказала вошедшая Эсгель. В руках она держала чашу.

– Надьяра, позвольте я, – поднялся Гаэль и протянул руку за напитком.

– А мне не нальете? – улыбнулся Наэль. Гаэль тем временем опустился на колени, осторожно приподнял голову бывшего раба и поднёс к его губам теплую чашу с напитком. Тот сделал глоток.

– Не переживай, там целый котелок. Правда, много сразу нельзя, а то последствия себя ждать не заставят.

Северяне засмеялись. Раненый слабо улыбнулся.

– Меня зовут Эсгель, – сказала девушка. – Вот этот весельчак – Наэль, заботливый лекарь – Гаэль, а близнецы – Ингаэль и Вараэль. А как тебя называла мать?

Он еще больше смутился от неожиданного вопроса.

– Раэль, – сказал он наконец, и добавил. – Моя госпожа.

– Я тебе не госпожа, – скривилась Эсгель. – Ты северянин, такой же, как и мы. Кандалы мы с тебя снимем в ближайшей кузнице. Потом можешь отправиться, куда душа пожелает. У тебя есть родные?

– Нет. И идти мне некуда.

– Сколько тебе зим? – поинтересовался Наэль.

– Двадцать пять.

– Значит, я по-прежнему самый старший, юная надьяра, – Наэль не скрывал удовольствия от того, что в очередной раз задел девушку.

– Если с годами глупеют, то тогда понятно, почему ты в моем подчинении, а не наоборот.

– Я в свои восемнадцать не был так остер на язык, надьяра, – поклонился Наэль.

Раэль хлопал глазами от удивления. Восемнадцать зим. Восемнадцать. Он обязан жизнью и свободой восемнадцатизимней девушке. И какой же он после этого северянин?

– Моя госпожа, – начал было Раэль, но она гневно сдвинула брови.