Оседлавшие рхара. Роман

 – А почему у нее вырез на платье с каждой зимой все глубже и глубже? Я тоже хочу!

Эсгель бросила взгляд на лежавшее неподалеку платье. Вырез, и правда, был большой.

– У твоей сестры красивая шея, глубокий вырез это подчеркнет, – матушка провела теплой рукой по обнаженному плечу старшей дочери, та сидела в тугой шелковой сорочке с кружевным подолом. – Надо будет сказать Заэлю, чтобы за год до свадьбы тебя вернули в Белый Дворец. Будущей Лесной Княгине тело воина ни к чему.

– А он такой красивый, – вздохнула Мриэль.

Той было всего шестнадцать зим, и её свадьба была ещё далека.

– Правда красивый? – принеслась сероглазая Линэль. Она в свои десять зим уже обещала стать первой красавицей Бессмертного союза.

– Ничего он не красивый, – проворчала Эсгель. – Длинный и зеленый.

– Эсгель! – укоризненно остановила её матушка. – Он твой будущий супруг!

– И очень достойный юноша, – сказал вошедший отец. – Я надеюсь, вы не заставите меня краснеть, надьяра.

– Надьяр, – повернулась к нему матушка.

 – А я надеюсь, что сегодняшний вечер обойдется без нравоучений.

Отец поклонился и вышел. Супруге он не перечил. Матушка закончила с волосами и принялась за платье. Ей почему-то всегда доставляло удовольствие наряжать дочерей.

– Ты как-то слишком скована, не замечала за тобой такого, – обеспокоенно проговорила матушка, ловко затягивая потайные тесемки на бархатном платье.

– Мне неудобно, рукава широкие, от кружева чешется все! Почему я не могу пойти в мундире, как отец?

– Надьяра! – повысила голос матушка и осеклась.

Лицо у дочери было до того страдальческим, что сердце матери не выдержало и она смягчилась. – Вот скажи, неужели тебе не хочется понравиться?

– Для этого вовсе не обязательно обряжаться в гору неудобной одежды, – опустив глаза, сказала Эсгель.

– Ветвь Хэку, – продолжила матушка. – Одна большая семья. Вы все там братья и сестры, и это прекрасно. Но я не об этом. У супругов все несколько сложнее. В тебе должны видеть не только друга, но и женщину.

Благородную, с чувством собственного достоинства. В таком случае никто не позволит себе тех или иных грубостей.

– Да с ней в здравом уме никто и не свяжется, – хихикнула Мриэль. – Сестрица любому задаст жару!

– Дай Белый Дракон тебе одних сыновей, – вздохнула матушка, обращаясь к старшей дочери. Из окна послышалось соловьиное пение. Эсгель встрепенулась.

– Все, матушка, меня зовут! – она подобрала подол и направилась к двери.