Оседлавшие рхара. Роман

Девушка увидела высокую фигуру в черном плаще с капюшоном и меховых сапогах, на которых появились капельки растаявшего от тепла снега. Он снял капюшон, и Эсгель уставилась на него во все глаза. Северянин! Белоснежные волосы были увязаны в хвост на уровне шеи. В левом ухе его блестела длинная сережка. Белые зрачки ярко-голубых глаз говорили о достаточно большом возрасте. Прямой нос свидетельствовал о чистоте крови. А чётко очерченные губы были просто украшением его мужественного, благородного и умного лица. Он снял плащ и повесил его на крючок.

Черный хенсай был оторочен белым мехом, через плечо висела небольшая кожаная сума.

– О, надьяра, я рад, что вам стало лучше, – улыбнулся он, снимая сумку.

– Не может быть, – только и сказала девушка. Северянин поднял брови, разбирая сумку. Он извлек оттуда пучок какой-то травы, придирчиво на него посмотрел и отложил в сторону.

– Может, – кивнул он. – Кровь рхара не сможет поставить на ноги только мертвого.

Эсгель в испуге поворочала языком во рту.

Ничего страшного не ощутив, она отрицательно покачала головой.

– Я не об этом сейчас.

– А я об этом, – он посмотрел ей в глаза и бросил хенсай. – Ходить лучше в одежде, не правда ли? А то холодно.

Эсгель была готова провалиться от стыда, хотя большую часть её тела покрывали бинты. В душу закрался доселе неведомый ей испуг за свою женскую самость, так старательно ею игнорируемую.

– Надьяра, – укоризненно посмотрел на нее отшельник. – Я, конечно, чудак, но не сумасшедший.

Я не хочу, чтобы мужчина, которому позволила обнимать свое тело взрослая хэккийка с тхинаком, оторвал мне голову и по кусочку скормил бы рхару.

Эсгель не знала, удивляться ей или смеяться. Северянин посерьезнел и поднял брови.

– Как я узнал? На руки посмотри.

Она покорно опустила глаза на перевязанные предплечья. На коже, не покрытой бинтами, серебром проглядывал узор. Она такого раньше никогда не видела.

– Это большая редкость, – как бы отвечая на её мысли, продолжил отшельник.

 – Дар Белого Дракона любящим сердцам, что подарили себя друг другу – если с одним из вас что-то случится, другой непременно об этом узнает. Узор начнет темнеть.

Он снял перчатки и закатал рукава. Узор был черным.

– Она погибла, – сказал северянин. – Очень давно. А меня не было рядом.

– Простите, надьяр, – тихо сказала она. Он отмахнулся и занялся приготовлением какого-то отвара. И тут она глазам своим не поверила – на поясе у него висел тхинак.