Восхождение короля

– Шевелись, – рыкнул он.

Мы прошли мимо хозяйственных построек и попали во двор побольше. Меня подвели к деревянному столбу, рядом с которым прямо на земле сидел здоровяк. Лицом он был страшен, клыки торчали поверх губы, глазки были маленькими, уши заостренными, а когда он, кряхтя, поднялся, он оказался выше охранников раза в полтора. Это был явно не человек.

Столб, цепи, этот урод, в руках которого была палка, меня тут не чествовать собирались. Я заорал:

– Вы меня точно не за того приняли. Я свободный гражданин демократической страны.

Это уголовщина!

Я кричал в панике все что придет в голову, пытался выскользнуть, ударить кого-то, но все это было бесполезно: когда этот уродливый молодец приковывал меня к столбу, он даже не почувствовал моих попыток высвободиться.

– Ну чего ты, как малышок, – прошептал он мне, – из-за каких-то двадцати палок вопишь. Не будь червяком.

– Да хоть три палки! – воскликнул я. – Я этого не заслужил! Отпустите! Я Кирилл Васнецов! Честный офисный труженик.

Я не нарушал никаких законов…

И ту по спине будто горячим полотенцем шлепнули.

– … хорошо, признаюсь, это я помял крыло машины босса! И те десять тысяч из фонда…

Опять удар, и еще. Я вдруг замолчал. И ясно увидел, что вокруг нет зрителей, площадь была пустой. Откуда-то выскочила кухарка в большом белом переднике, но глянув на меня, с испугом юркнула обратно. Только курицы лениво выискивали в соломе зерна, рядом с сараем лежала огромная лохматая собака и сбоку вполоборота стояли двое стражников, переминаясь с ноги на ногу.

Это не может быть правдой. Какой-то бред. Но боль от палочных ударов отрезвляла, и я вдруг отчетливо понял, что это настоящая жизнь, а не подделка какая-то, не сон и не чья-то безумная подстава. И не от боли, а, кажется, от этих мыслей я и лишился чувств.

Очнулся я в том же сарае, что и до этого, но на руках уже не было кандалов. Рядом стояло ведро с водой. Спина чесалась и слегка ныла, но не больше. Странно, если бы меня избили в моем мире, да бил бы такой бугай, у меня уже и ребра были бы переломаны и навряд ли бы я смог так легко встать на ноги, как сейчас – если бы вообще смог встать.

Наклонившись над ведром, чтобы выпить, я оторопел. Из воды на меня глядело уж точно не мое лицо. Это был юноша лет восемнадцати или чуть старше. Широкие скулы, раскосые глаза, короткий ежик темных волос и… клыки, кончики которых лежали на нижней губе. Прям как у того здоровяка палача.