Нулевой мир 1: Мера Ноль

Разлагаются, что еще происходить-то может?

– А у вас в Регнуме тела куда деваются? – в свою очередь спросил я, не спеша отвечать.

Старый снова выжидательно посмотрел на меня, и я со вздохом добавил, закатив глаза:

– Мастер зверь.

Знахарь улыбнулся, и продолжил разговор как ни в чем не бывало.

– Все-таки странный ты, Ноль. Тела умерших, если их не успеет забрать род, растворяет земля.

– В смысле растворяет?

– А что им еще делать? Круговорот в природе – земля дает тело, и после смерти оно возвращается в землю.

Я усмехнулся. Ну, если они так описывают разложение, то почему нет. Растворяются, так растворяются.

– Понятно, мастер зверь. А если успеет забрать род?

– Тело так и растворится, но дух отходит роду. В усыпальнице, куда мы идем, дух многих поколений Скорпионов.

Я кивнул. У каждой традиции свои объяснения. Впрочем, я сам видел, как Старый колдовал. Так что вполне может быть, в этом мире могут быть свои особенности.

Вскоре мы подошли к усыпальнице. То, что это она, я понял с первого взгляда.

Приземистый каменный холм, и статуя скорпиона сверху. Жало скорпиона смотрело вверх, как пика, а вход располагался между опущенными клешнями.

– Именно здесь, в этом месте, праотца укусил скорпион, – торжественно сказал Старый, обведя посохом всю картину.

Я стоял, рассматривая место, куда мы пришли. Вход закрывался каменной дверью в мой рост, и, кажется, я ее сдвинуть точно не смогу. Лапы скорпиона спускались по склонам насыпи и упирались в землю.

И хвост его торчал в небо метра на четыре точно.

– Так, хорошо, мастер зверь, – кивнул я, – Что мне делать? Внутрь идти?

Посох больно клюнул меня прямо в лоб.

– И даже думать не смей! Наказание за осквернение – смерть.

– Понятно, – я потер лоб, – Простите, я не знал, мастер четвертое жало.

– Естественно, не знал. Это особое место, и здесь, перед входом, я попробую воспользоваться силой рода, чтобы полностью увидеть тебя.

Он повернулся к склепу, иначе я это место назвать не мог.

Старый поднял руку с посохом, выставил вторую ладонь, и зашептал. Я не разбирал слов, но точно мог сказать, что этот язык я не знал.

Я так и стоял чуть позади, от скуки вращая головой. Ничего интересного не происходило, лишь сверчки трещали где-то в траве. Все так и дул пронизывающий ветерок, и я забеспокоился, как бы не подхватить пневмонию. Все-таки я сейчас задохлик еще тот.

Через несколько минут я вдруг понял – что-то изменилось.