Парадиz

Он работал в своём кабинете над очередной статьёй.

Его было видно через открытую дверь на веранду. Уважаемый врач, сильно пожилой человек, но с правильными чертами ещё красивого лица.

– Заплати ему. Пусть убирается, – продолжал он переговоры через открытую дверь с женой.

Входить было запрещено, когда он работает.

– Это мой педагог по вокалу, – ответила Хелена тоже через дверь.

– Брось. Видал я таких педагогов. Шантажист. Где ты его нашла?

– По интернету, – выразительно ответила жена.

– Это видно.

– Он талантливый поэт или музыкант. Я ещё не знаю.

– Вот именно, – сказал с возмущением профессор. – Зачем тебе всё это?

– Я договорилась выступать на концерте.

– Опять твои подруги постарались? – продолжал он с воодушевлением. – Всё ерунда. Как его зовут?

– Как вас зовут? – она кричит в дверь гостиной.

– Хенрик, – отвечает гость.

– Его зовут Хенрик.

– Чудное имя, – профессор Патрокл недовольно поворчал, как бы отмахнулся от чего-то ненужного.

Хельга прошла через веранду, мимо кабинета профессора. Он продолжал писать свою статью.

Она вышла к тому, кто назвал себя поэтом.

Хелена с причёской, уложенной волнами тёмных волос, подошла к нему. Очень элегантна и стройна, в лёгком брючном костюме чёрного цвета.

– Пройдёмте со мной в сад. Здесь неудобно говорить, – сказала она.

Они прошли в сад.

– Красиво тут у вас, – пробираясь сквозь листву, заметил поэт.

– Спокойно тут. В саду.

– А вдруг вы испугаетесь и не споёте? – спросил Хенрик, глядя на неё из-под косой чёлки чёрных волос.

– Не испугаюсь, – она опустилась на качели и начала медленно раскачиваться, глядя на него.

– Ну тогда начнём.

– Нет. Для начала вы что-нибудь спойте, – попросила она.

– Я взял записи, – он полез в свой рюкзак.

– Нет. Не стоит. Пойте так, от себя.

– Понятно, вы не доверяете, – он собрался уходить.

– Простите, я не хотела вас обидеть.

– Ну хорошо, – он взял гитару.

Ещё он немного заикался и совсем чуть-чуть хромал на одну ногу.

Хенрик начал петь очень тихо, потом всё более уверенно.

Глаза его разгорались от какого-то огня, казалось, глаза его растворяются в ней.

Голос тихий, негромкий. Даже слабый. Он взял последнюю ноту, неуверенно взглянул на неё.

– Ваша песня так себе. В чём-то даже довольно паршива. И голос тоже, – сказала она с вызовом.

– Вы уверены?

– Вполне, – она вскочила с качелей и начала нервно расхаживать туда-сюда.