Тайник на Кутузова (сборник)

На нем были какие-то бесформенные серые штаны, непонятного цвета и кошмарного фасона ватник, на ногах что-то типа дутых сапог. А всю эту ужасную картину дополняла совершенно идиотская вязаная шапочка в полосочку, надетая почему-то только на одно ухо. Но под идиотской шапочкой было лицо, которое выдавало владельца этой шапочки. Бомжи так не смотрят. И рядовые наши сограждане не имеют такого выражения лица. Такого... как бы это правильнее выразиться? Идиотско-блаженного, вот! Он блаженно улыбался всем подряд, серыми глазками смотрел куда-то в пространство.

– Доброе утро. – Я протянула руку и выдавила из себя улыбку. – Я Рита. Вы, конечно, Клаус?

– Как вы догадались? – Он так изумился, что его белые брови заползли под края шапочки.

– Да вот так. – Я развела руками. – Надеюсь, это весь ваш багаж?

– Виесь.

– Ну и затарились вы на неделю, – заметила я, кивая на чемоданы.

– Что? – не понял тот.

– Много вещей, говорю... Что у вас там, консервы, что ли?

– Одеяло, – сказал Клаус, несколько растягивая слова. – Здиесь постельный белье. Я слышал, что у вас в гостиница не очень чистый белье... Здесь немного еда.

Я с тоской смотрела на своего «подопечного» и хотела рыдать. Да лучше бы я год жила с Гансом под одной крышей, чем неделю сопровождала вот это чудо в поездке! Но деваться было некуда.

Вдруг возле нас возник лихой носильщик с тележкой.

– Господин изволит тележку? – спросил он, бегло сканируя Клауса взглядом. Клянусь, он видел насквозь его карманы. Но не был уверен, удастся ли заработать.

– Да, – деловито ответил тот.

Носильщик назвал цену за услугу.

– Так дорого? – возмутился иностранный гость.

Носильщик вылупил на немца глаза. Видимо, редко кто был недоволен ценой.

– А господин желал бесплатно? – хихикнул тот, еще не потеряв интерес к Клаусу.

– Да, – нагло заявил тот. – У нас в Берлине бес..

– Ну, господин хороший. – Носильщик перебил немца и развернул тележку. – Здеся вам не Берлин. Ауфедерзэйн!

С этими словами он исчез. А Клаус обратил ко мне свои бесцветные глазенки:

– Почему вы не вмешаться?

Я, признаться, опешила, не сразу нашлась что сказать.

– Но чемоданы ваши, – растерянно сказала я.