Тайник на Кутузова (сборник)

В Москве, когда выезжаешь из аэропорта, как-то сразу попадаешь в поток машин.

Несутся машины, дымят шашлычные, сияют окнами придорожные кафе. А здесь – ничего. Поле слева, поле справа. Узкая дорога с редкими машинами. И какое-то странное чувство холодящего одиночества. Изредка попадались хозяйственные постройки, некоторые, как я догадалась, немецкие.

– Скучно тут у вас, – заметила я, глядя на серое поле с островками свалявшегося снега.

– Ну, это вам не М-аа-сква, – вроде как пошутил тот, глянув на меня в зеркало.

– Ну-ну, – промычала я и принялась рассматривать поля.

«Интересно, почему он решил, что я – москвичка? Только потому, что я прилетела самолетом из Москвы? А если бы самолет был из Пекина, тогда что?» – подумала я.

При въезде в город дорога резко... испортилась. Нет. Не подумайте, что до города она была идеальной. Но когда мы пересекли городскую черту, машина натурально запрыгала.

– Весело тут у вас, – заметила я, когда мы подскочили на очередной колдобине.

– Это еще нечего, – махнул рукой таксист. – Вот в Балтийском районе у нас действительно весело.

– Мне на вокзал, – уточнила я. – Не надо в Балтийский.

На привокзальной площади жизнь кипела. Тут и там, собравшись в кучки, стояли таксисты. Кто-то пил чай, кто-то курил, кто-то продавал девочек, несмотря на утренний час... Расплатившись с водителем, я посмотрела на часы. Было почти одиннадцать. Поезд Клауса прибывал через двадцать минут.

На платформе было людно. Народ толпился, кутался в куртки, шубы, дубленки. Здесь же скучали носильщики с тележками. И все то и дело посматривали на часы, а потом в тоннель – не едет ли поезд? Через какое-то время невидимая дама объявила, что поезд из Берлина прибывает, и народ тут же активизировался. Еще несколько минут, и состав подкатил к перрону.

Большинство пассажиров были немцами. Это легко определялось по одежде – перрон натурально запестрил всеми цветами радуги. Мы, россияне, одеваемся более... э... консервативно. В наших гардеробах, особенно зимних, преобладают темные цвета. От пестрых немцев у меня зарябило в глазах.