Тайник на Кутузова (сборник)

– А вы знаете, в какой подвальной комнате зарыт ваш тайник? – тихо поинтересовалась я, когда мы в сопровождении всех пятерых жильцов дома спускались вниз по крутой лестнице.

– Да, – ответил Клаус.

Первый подвал принадлежал Вере Петровне и никакого интереса у Клауса не вызвал. Номером два шел подвал Додохиных, он также оставил Клауса равнодушным. Зато в подвале Тани немец заметно оживился. Оля сказала:

– Ну, раз мы больше не нужны, мы пойдем.

– Идите, идите, – ответила Вера Петровна, хотя обращалась она ко мне.

– Спасибо вам большое. – Я горячо поблагодарила пару «буржуев», и они покинули подвал.

Клаус зашел в небольшую подвальную комнату и принялся ходить от стенки до стенки. Мы внимательно следили за его перемещениями. Потом он остановился, осмотрелся и, обнаружив в углу швабру, принялся стучать ею по полу. «Идиот», – пронеслось у меня в голове. Ну конечно, идиот! А кто же он еще? Схватил швабру, стучит ею, определенно что-то ищет. Сейчас, ровно через минуту, меня все хором спросят: «А что это он делает?» И что я должна отвечать?

Быстрее, чем я успела об этом подумать, вопрос прозвучал.

– Чего это он? – спросил Саша, глядя на Клауса с полным недоумением.

– Тш. – Я приложила палец к губам. – Не спугните...

На меня уставились три пары до крайности изумленных глаз. Даже Танины маленькие глазки округлились.

– Дело в том, – я понизила голос, – что его преследует навязчивая идея...

Когда моя пауза затянулась, баба Вера не выдержала:

– Какая?

– Видите ли.

Таня ахнула, и глаза ее тут же померкли. Ведь еще пару минут назад Клаус представлял для нее живой женский интерес! А тут я объявила о каком-то расстройстве...

– Нет, вы не подумайте, он не псих! – Я тут же поспешила успокоить Таню, тем более что нужный нам подвал был именно ее подвалом. – Все не так страшно...

– Короче, – сплюнув на пол, потребовал Саша.

Короче! Я была бы рада сказать что-то короче, но что я могла сказать? Конечно, я тянула резину, пытаясь придумать хоть что-то относительно солидное, во что можно было поверить. Что-то, что могло объяснить его перемещения со шваброй по периметру подвала.

– Он уверен, что Гитлер жив, – вдруг ляпнула я и сама ужаснулась тому, что сказала.

– Что-о-о-о?! – воскликнули все хором.

– Он уверен, что во время войны Гитлер не погиб.