Тайник на Кутузова (сборник)

Саша, сын Веры Петровны, насколько я могла видеть, был алкоголиком со стажем и, кажется, нигде не работал. Причем уже очень давно...

Во второй квартире на первом этаже жила одинокая дама по имени Таня. Даме было сорок пять лет, она давно развелась, детей не имела, работала на каком-то овощном складе, заводила много ухажеров и проживала в доме с восемьдесят третьего года. Слушая даты, я искренне поражалась четкой памяти Веры Петровны. Я бы, например, ни за что не вспомнила, в каком именно году к нам в дом переехала Наташа Меркулова или, скажем, чета Барсуковых.

На втором этаже, как выразилась Вера Петровна, жили «буржуи». Буржуев звали Оля и Рома Додохины. Почему буржуи? Потому что они купили аж две квартиры и сделали из них одну, теперь у них целых три комнаты и две кухни!!! Этот факт очень беспокоил Веру Петровну, было видно, что с Додохиными они не в особо дружеских отно шениях.

– Ворюги, – зло сказала она, ткнув пальцем в потолок.

– Да ладно те, ма, завела пластинку, – довольно грубо оборвал ее сын.

Вера Петровна еще что-то буркнула, но потом стихла.

– Вот так-то лучше, – заметил Саша и разлил остатки водки по стопкам. – Ну, за знакомство.

Я с ужасом взглянула на водку. Я? Утром? Водку? Но деваться было некуда. В данном случае, если я хотела завязать с Сашей теплые отношения, нужно было пить. Глубоко вздохнув, я подняла стопку и быстрым движением отправила ее в рот.

– Огурчик, огурчик, – засуетилась Вера Петровна, подсовывая мне тарелку с огурцами.

– Спа... спасибо, – чуть закашлявшись, поблагодарила я. А потом добавила для Саши: – Хорошо пошла!

Вернулся Клаус. Водку он купил обыкновенную, а колбасу дешевую. Но и это произвело на Сашу неизгладимое впечатление. Вера Петровна получила коробку каких-то конфет и, причитая: «Ой, не надо было!» – ловко убрала их в буфет.

– Когда мы будем смотреть дом? – спросил Клаус, глядя на стол.

– Не спешите, – улыбаясь, ответила я.

Саша ловким движением открыл бутылку беленькой и поставил на стол еще одну стопку. Для Клауса. Клаус хотел было возразить, но я больно пнула его ногой под столом.

– Пейте и улыбайтесь. Иначе не видать вам ваших фамильных сокровищ...

Мы выпили еще по одной. Клаус покраснел, сморщился и, вытаращив глаза, запихал в рот целый огурец.