Солнце моей ночи

От всей этой игры в послушную допрашиваемую, пыл Элины заметно остыл, а она все никак не могла подобрать момента, что бы нанести удар Бордовой женщине.

– Итак, насколько я понимаю, перед тем, что случилось с Денисом, он пытался Вас изнасиловать?

– Что?! – за этот день Элине, конечно, пришлось ответить на множество разных вопросов, в том числе и бредовых, но от этого она просто опешила. – Нет, что вы. Конечно, нет! Он просто был пьян и не в себе. Да, он прижал меня к стенке, пытался поцеловать силой, но то о чем Вы говорите… Нет, он бы не сделал такого.

Он был хорошим человеком! – на последних словах голос Элины слегка охрип.

Она вдруг вспомнила, почему она здесь. То, чего она не осознавала весь этот день, вдруг настигло ее: Денис УМЕР. Умер человек, который был в ее жизни. Пусть и не успел стать ей другом, и конечно не был чем-то большим, хотя, наверное, он и хотел этого. Но он был без преувеличения единственным человеком в этом городе, которому была небезразлична жизнь Элины. А теперь его нет.

К горлу девушки подкатил ком.

– А как Вы считаете, если бы кто-то смотрел на вас со стороны, он бы мог подумать, что это попытка изнасилования?

– Нет. – В Элине вдруг выросла невероятная и всеобъемлющая ненависть к этой женщине, которая сидела тут и спрашивала всякий бред, который никак не мог помочь найти убийцу Дениса, и уж тем более вернуть самого Дениса.

– Почему нет?

– Потому что там никого не было! И я не думаю, что в этом городе есть хоть кто-то, кому не все равно, что со мной происходит: насилую меня, грабят или убивают! И уж тем более, уверяю Вас, никто не стал бы за меня убивать.

Единственный человек в этом городе, которому было не все равно жива я или нет, пролежал всю ночь на парковке перед проклятой «Жар-птицой» с пробитым горлом. Я ответила на все ваши вопросы? – злость Элины достигла апогея и пошла на спад, конец своей тирады она говорила уже спокойным тоном. Но она не хотела отпускать свою злость. Она заполняла ее пустоту, и вытесняла боль.

– Милая, я не думала, что так задену тебя этим вопросом, но нам нужно успокоиться и продолжать, – приторность голоса женщины тоже достигла апогея, только тошнотворного.

– Понимаете ли, милая… Эм, простите, – эти слова девушка сказала нарочито выразительно, – Вот беда, я совсем забыла, как к Вам можно обратиться?

– Ах да, моя оплошность, я совсем забыла представиться меня зо…

– Нет, это не Ваша оплошность, я и вправду забыла, это ведь было около полутора лет назад.