Наследник криминальной империи

Но куда мне с мальчиками встречаться, когда я мечтаю выучиться и крепко встать на ноги?

– Ну что? Получше? – спрашивает он, с тревогой смотря мне в лицо.

– Ага, – слабо улыбнувшись, я отпускаю его руку, потому что слишком уж сильно прижалась к парню. Не хватало, чтобы Паша воспринял это как намек к действию. Мне и без него проблем хватает теперь. – В коридоре было душно… – я осекаюсь, потому что в эту секунду замечаю знакомый внедорожник и Богдана, курящего рядом. Он решил вконец доконать меня? Зачем приехал?

– Вот это да, таких у нас еще не бывало… Глянь какие плечи! – восхищенно кудахчет одна из девушек, стоящих неподалеку.

– А мне больше интересно рассмотреть его татуировки, – раздается смех другой.

– За кем же он приехал? Какой мужик, а… Давай подойдем.

Я недовольно кошусь в сторону темненькой девочки, которая не сводит горящих глаз с Богдана. Какой – такой? Что в нем необычного?

Богдан замечает меня и, откинув сигарету, направляется в мою сторону. Меня обдает жаром, а потом бросает в холод.

– Анютка, – Паша не вовремя тянет руки к моему лбу, почувствовав, что дрожу. – Ты часом не приболела? Давай провожу тебя до общежития?

– Руки убрал от нее, – раздается холодный голос Богдана.

На смену оцепенению приходят гнев и раздражение. Да что он о себе возомнил?

– Ты кто? – шипит Славин, едва на его лицо падает тень.

Богдан вкладывает руки в карманы брюк, а его губы раздвигаются в дерзкой и наглой усмешке.

– Отец ее ребенка, а ты?

8

Аня

И я снова открываю и закрываю рот, не в силах выдавить из себя ничего связного.

Пашка от шока язык проглотил. Хлопает глазами и даже назад отошел. Со всех сторон разносятся женские шепотки, от которых я готова сквозь землю провалиться. Меня теперь только ленивый обсуждать не будет! Строила из себя недотрогу, занятую учебой, а в итоге оказалась беременной от типа в татуировках.

– Ну что стоишь как чужая, дюймовочка? – ручища Богдана ложится мне на талию и по-свойски тянет к себе на глазах у изумленных однокурсников. – Ни на секунду одну нельзя тебя оставить, как я посмотрю.

Он снова поворачивается к Паше.

– Это мое, усек? Руки свои шаловливые держи при себе и в сторону Анюты смотреть не смей. Узнаю, что не послушался – накажу.

Женские шепотки становятся громче и восторженнее.