Любовь (не) по плану

Нужно попросить у программиста запись с камеры наблюдения и пересматривать ее в дни уныния.

Интересно, как он умудрился так быстро поменять рубашку?

Хотя неважно, главное, это его реакция. Уверена: Артем Сергеевич был в шоке.

Не сдержавшись, улыбнулась, и чуть было не рассмеялась.

– Я вижу, настроение у вас кардинально поменялось, Юлия Юрьевна, и вы уже рады нашему сотрудничеству, раз так широко улыбаетесь мне. Я понимаю ваш восторг. Со мной многие хотели бы поработать, – он многозначительно поиграл бровями, – но, может, все-таки приступим к изучению договора?

Я непроизвольно закатила глаза.

– Конечно, Артем Сергеевич, прямо сейчас и приступим, потому что, к вашему глубокому сожалению, – я слегка склонилась над столом, достала из папки подготовленные документы и, удовлетворенно отметив, что взгляд машинально нырнул в вырез блузки, продолжила: – я не смогу с вами проводить 24/7, как вы, судя по вашему взгляду, хотели бы.

– Что? – он встал с кресла.

– Ах, так? – теперь уже я вспыхнула от негодования. – Вот как ты заговорил? Ты, что думаешь: я горю желанием с тобой работать? С черствым, самодовольным, напыщенным индюком?

– Индюк, значит! – он сделал шаг вперед. – А ты истеричка с закидонами избалованного ребенка!

В пылу ссоры, я даже не успела понять, что мы перешли на «ты».

Его дыхание обдало кожу и неожиданно стало жарко, хотя встроенная система кондиционирования справлялась отлично, и в кабинетах температура даже в тридцатиградусную жару не поднималась выше двадцати одного градуса.

Тогда, что со мной?

Почему под его внимательным, злым взглядом я ощущала себя нашкодившей маленькой девочкой?

В голове перепутались все мысли, а во рту внезапно пересохло. Его глаза цвета лесного ореха сбивали с толку, а губы были слишком близко…

Время будто остановилась, секунды тянулись очень медленно, нужно было что-то сказать или сделать: отойти, устроить скандал, но я будто приросла к полу, да еще и онемела к тому же.

Он медленно склонялся, словно собирался поцеловать меня. Дыхание участилось, и при каждом вздохе моя грудь касалась его, вызывая неведомые до сегодняшнего момента ощущения, ведь, дожив до тридцати двух лет, я так ни разу и не влюблялась по-настоящему.