Маяк с янтарными крапинками

Они отравляют жизнь другим просто потому, что до страшного хотят удовлетворить свой интерес. Заполнить пробелы недосказанного, неизвестного.

«Как ты вернулась?». «Это правда, что вас держали взаперти?». «Они ведь не могли просто пропасть?». «Ты одна выжила? Что с остальными?».

Хуже этого только действия тех, кто в это вовлечен напрямую. Это я поняла, когда после четвертого урока меня зажал возле туалета брат пропавшей девочки и требовал объясниться.

– Диана. Она училась в десятом классе. Призер по математике.

– Зачем ты мне это говоришь? – почти шепотом произношу я, впиваясь в его руку, перекрывшую мне дыхание.

– Если ее найдут мертвой, ты первая об этом пожалеешь.

Кроме этого случая были еще попытки. И каждый раз они высасывали из меня остатки жизни. Я так эмоционально истощена, что не могу даже нормально реагировать на такие вещи. И щелчки в голове повторяются все чаще, а ночи становятся длиннее.

Я хожу к психотерапевту, но это плохо мне помогает. Каждый раз, когда я вижу этого человека, не могу произнести ни слова и думаю лишь о том, как «эффектно» уходят отцовские сбережения.

Тем временем психотерапевт изредка покачивает ногами, на которых красуются очищенные до блеска туфли, и теребит в руке золотую ручку.

– Можем попробовать воспроизвести картину от начала до конца? – говорит он мягко и развязно. Его губы иногда дрожат в улыбке, как и сам его образ, пропитанный лицемерием и ложью.

Я отвожу взгляд к окну и думаю лишь о том, как сильно мне хочется сыграть роль, которая введет псевдопсихолога в заблуждение.

Возможно, позже он напишет об этом диссертацию, выставив меня как «тяжелый случай», и успешно ее защитит. Но это слишком выигрышно для него, поэтому я безэмоционально повторяю историю в сотый раз и обещаю себе, что это последний сеанс.

Иногда мне кажется, что обстановка утихает. Медленно и приглушенно. Но стоит кому-то сделать хоть малейшее телодвижение, и раны оголяются, как только полученные и свежие. Стоит признать – это никогда не уляжется.

До тех пор, пока школьники считаются пропавшими без вести. А в местных газетах не исчезнут заголовки: «Загадка массового исчезновения».

Предположим, я стою на краю обрыва. Льет сильный дождь, и я промокла. Мне холодно. Мне страшно. Не знаю, что из этого сильнее. А потом меня резко хватают за руку и откидывают на траву. Она пахнет весенним дождиком, а капельки приятно охлаждают мою кожу. Обрыв не исчез, дождь тоже. Но мир я теперь вижу иначе.