Вернуть жену

Снова перевожу взгляд на экран и буквально заставляю себя смотреть. Запоминаю каждое мгновение, каждый кадр.

Вот, значит, как… Я ведь смирилась. Приняла, что у Амирана другая. Научилась жить без мыслей о нем. Но он ворвался и растоптал мою жизнь. Ради чего? Что еще ему нужно от меня? Бизнес? Так ведь он собирался разводиться, значит, больше  навязанная жена ему ни к чему. Тогда что? Потешить свое самолюбие? Наказать за то, что посмела сбежать первой, а не дождалась, когда он бросит мне подачку и с позором отправит к родителям?

Девица эта между тем льнет к своему якобы партнеру совсем не по-деловому, очень даже…

Не выдерживаю.

Мне все равно. Мне совсем все равно. Пусть хоть с ней, хоть еще с кем.

Лишь бы меня отпустил.

Не верю я в его внезапно прозревшие чувства. Даже если та часть сердца, что до сих пор глупо верит в чудо, желает этого.

Нет. Амиран сделал свой выбор. А я должна сделать свой. И как только появится возможность, свяжусь с Ольгой.

– Ася, не бери в голову, – тихо произносит Фарида. В ее взгляде такое сочувствие и понимание, что я невольно вспоминаю маму. Она всегда меня утешала. Но что она думает теперь обо мне?

Феликс пообещал, что родители будут знать, что я жива и со мной все в порядке. Я не хотела, чтобы они переживали обо мне. Но подозреваю, что вряд ли бы они приняли меня обратно.

Пару раз закрадывалась мысль рискнуть и позвонить им. Но когда у меня стал появляться живот, я вдруг четко осознала – они меня не примут.

Так устроен этот мир – правда за мужчинами.

До самого позднего вечера я все жду, что Казаев приедет, и я смогу с ним поговорить. Увиденный репортаж подтолкнул меня к мысли, что стоит попытаться узнать причину, по которой бывший муж удерживает меня здесь.

Но тот не приезжает даже за полночь. А я просто засыпаю, так и не дождавшись.

Ещё очень рано, но мне хочется пить, и я все же выхожу в коридор. Сонно зевая, заворачиваю за угол и торможу. В холле стоит Амиран. Уставший, судя по всему. И в груди шевелится кое-что позабытое – желание позаботиться. С трудом подавляю неуместный порыв и уже собираюсь сказать хоть что-то, чтобы нарушить неловкое молчание, как замечаю следы помады на рубашке.