Я никому не скажу

Кровь стучала в ушах так громко, что я не слышала ничего вокруг. Но так было даже лучше. Я не хотела услышать за спиной ЕГО дыхание, шорох приближающихся ритмичных шагов…

Я даже не позволила себе обернуться, боясь, что, если увижу ЕГО, на меня нападет ступор. Как бывает в тягучем сне, когда хочешь сдвинуться с места, но продолжаешь стоять, окаменевший от ужаса…

Я так и не услышала, как Клим догнал меня. Я просто почувствовала резкий рывок назад. Тело еще продолжало сопротивляться, но мозг уже затопило паникой.

Я отчаянно пыталась вырваться, беспорядочно молотя руками и ногами. Из моей груди вместе с рыданием вырывалось рычание…

Клим обхватил меня сзади сильными руками и, крепко прижав к себе, повалил на землю. От резкого удара в глазах потемнело. Тяжелое длинное тело придавило меня сверху. Не в силах пошевелиться, я лежала на животе и задыхалась. Рваное дыхание смешивалось с сухой землей.

Прижавшись щекой к колючей траве, я закрыла глаза. По щекам стекали горячие беззвучные слезы.

Клим продолжал прижимать меня к земле.

Я чувствовала его учащенное дыхание на своей шее. Меня даже передернуло от отвращения, будто по коже прополз паук.

– Это бесполезно, Саша, – прошептал Клим, приблизив губы к моему уху. Я не видела его глаз, но была уверена, что они блестят от удовольствия. Ему нравилось убивать в людях последнюю надежду…

– В радиусе пяти километров нет ни одной живой души, – продолжил парень. Его левая рука скользнула вниз и легла на мое бедро. Я дернулась, но вызвала лишь легкую волну наслаждения в мужском теле.

– Только ты и я, – низкий хрипловатый голос пробирал до костей.

Мне хотелось рыдать, умолять, унижаться, только бы меня отпустили. Но вряд ли это спасло бы меня, поэтому я лишь приглушенно всхлипывала, каждой клеточкой ощущая впившиеся в тело камни и огромный стояк, упирающийся мне в поясницу.

– Ты будешь послушной девочкой? – почти ласково спросил Клим, до боли сжимая через плотную ткань джинсов мою попу.

– Да, – проскулила я.

Я благодарила бога, что не надела сегодня платье.

В этом случае меня бы уже ничто не спасло от резкого грубого вторжения прямо сейчас.

– Как давно тебя трахали?

Жёсткий вопрос превратил меня в каменное изваяние. Только не это! Только не сейчас…

Я лихорадочно облизала губы и почувствовала во рту вкус пота и сырой земли. Что мне ответить, чтобы он оставил меня в покое? Зажмурившись, я выпалила правду:

– Никогда.

Тело, придавившее меня, казалось, стало еще тяжелее.