Учитель из моих кошмаров

Он увидел какого-нибудь красавчика и потерял голову? Окей, тогда мне нужен еще один фирменный коктейль Егора и небольшая передышка.

И когда я уже начала плавно разворачиваться к бару, где-то возле уха раздалось вкрадчивое:

– Стой на месте, Аронова. Мы будем танцевать.

Бл..ть!

Я замерла, как мышь, учуявшая кота. Горецкий. Он был всё в той же идеально белой рубашке и брюках. К вечеру на его гладко выбритом лице проявилась легкая щетина. В пульсирующем освещении она выглядела ухоженно и стильно, кожа казалась еще более смуглой, а резкие черты лица завораживали своей грубостью и благородством одновременно.

– Не танцую, – буркнула я, обходя Горецкого по дуге. Оставалось только поплевать через левое плечо и постучать по дереву.

– Я не спрашивал, Аронова. Мне твое согласие не нужно, – угрожающе тихо протянул Горецкий, кладя широкую ладонь мне на плечо и разворачивая к себе. Меня пошатнуло.

– А если я закричу? – вскинула я подбородок, вглядываясь в зеркально-серые глаза.

– Кричи, – высокомерно усмехнулся Горецкий, скользя ладонями по моей оголенной спине. Меня передернуло. И какого черта я напялила открытый топик на тонких бретельках?! Если бы знала, что встречу в клубе Горецкого, надела бы тулуп и балаклаву!

– Вы за мной следите? – хмуро поинтересовалась я, понимая, что медляк неизбежен.

– Не льсти себе, Аронова, – бросил на меня ленивый взгляд из-под ресниц Горецкий. – Хозяин этого клуба – мой друг.

Ну да, скажи, кто твой друг…

– Может, вы пригласите на танец другую более подходящую вам девушку? – с надеждой вскинула я глаза.

Горецкий с непроницаемым лицом обнимал меня за талию и плавно вел под музыку. Надо отметить, чувство ритма и пластика у него были на высоте.

– А какая девушка, по-твоему, мне больше подходит? – с усмешкой посмотрел на меня Горецкий.

Я огляделась.

– Да тут каждая вторая метит в модели Виктории Сикрет, – вскинула я брови. Раньше я не бывала в подобных клубах и теперь остро понимала, что без Егора вряд ли бы попала сюда.

– Большие сиськи, длинные ноги, надутые губы и ноль интеллекта в глазах – по-твоему, это предел моих мечтаний? – прищурился Горецкий, наклоняясь надо мной.