Женаты поневоле

Но с другой стороны, это лучше, чем разъезжать с муженьком по семейным сборищам.

До сих пор неловко за свою выходку. То, что Мирон придурок, которому кое-что надо в узел завязать, не значит, что я хочу пакостить его родителям. Они, в отличие от него, были очень добры и приветливы. Не знаю, как бы я поступила на их месте, но Аврора, кажется, с пониманием отнеслась к моему фортелю, а Леонидас так вообще ничем не выдал, что в его дом я заявилась в наряде шлюхи.

Да даже братья и их жены были в этом смысле на высоте.

Вспоминая, как трепетно Ник помогал ей с дочкой, я невольно жалею, что у меня такого не будет. Хотела бы я что-то подобное? Конечно, пусть не сейчас, не в двадцать лет. Но после…

Только все это пустые мечты. Пока я не найду способ избавиться от навязанного мужа.

Когда отец появляется на пороге моей комнаты, сразу понимаю: дело – дрянь.

– Собирайся, доча. Скоро к тебе гости приедут.

– Кто на этот раз? – опасливо спрашиваю я.

– Как кто? Муж твой, конечно. Ну, и распорядитель свадеб. Самый модный, между прочим.

– А это зачем?

Папаша недовольно фыркает.

– Совсем взаперти поглупела? Я же сказал – свадьбе быть. То, что вы свои закорючки поставили на листе бумаги, ничего не значит. Будет прием. Довольно скромный, но с нужными людьми.

– Все для бизнеса, да, папа? – ядовито вскидываюсь. – И плевать на то, что хочет дочь, и на ее счастье?

– Ты, кажется, свое счастье выбрала сама, – цедит он.

– Так не надо! Просто дай нам развестись!

– Только заикнись об этом еще раз…

Бессильно стискиваю зубы. Так было всегда. Чуть что – угрозы и упреки, что я живу на всем готовом.

– В общем, час тебе на сборы. Что там вам, девочкам, надо  – чтоб было все как полагается. Нечего позорить меня. Я не Адамиди, Варя.

Бросив последнюю фразу, он уходит, и я понимаю, что моя выходка с одеждой не осталась без внимания.

В этот раз решаю обойтись без приколов – одеваюсь, готовлюсь. И когда уже собираюсь спуститься вниз, мне приходит сообщение от Ритки:

“Полюбуйся на своего”.

И фото, на котором этот кобель тискает какую-то сисястую мымру с крашеными патлами.

Ах ты ж…

Отбрасываю телефон и пять минут хожу туда-сюда. Значит, вот куда он ускакал так бодро в тот вечер. На гульки свои.