Во власти бывшего

Ты же знаешь, иначе будет хуже…

Я резко открываю глаза, и едва успеваю заметить как во взгляде Воронцова мелькает… боль?

Хотя вряд ли. Он нахально усмехается и все же убирает руку. Отстраняется и даже делаешь шаг назад.

– Что именно тебя интересует? – хрипло спрашиваю я.

– Все. Ты знаешь, чем я занимаюсь. Поэтому либо ты сделаешь это сама, либо…

– Я просто жила с мамой. Когда мы улетели, я была уверена, что… – запинаюсь, но все же беру себя в руки, – смогу. Смогу без тебя.

– И как?

– Не смогла. Ты же видишь.

Ты слишком сильно проник в мою кровь.

Выдаю фразы, а у самой мурашки по коже. Ведь не зря говорят – чтобы ложь выглядела натурально, добавь правды.

По выражению лица Саши сложно понять, верит ли он мне. Только смотрит и ждет.

– Почему приехала одна?

– Мама решила остаться. Ей больно возвращаться, – жму плечами. А затем добавляю чуть тише: – После того, как Арсений…

– И чем занималась?

– Жила,  работала. Я знаю, что именно тебя интересует, – добавляю и поднимаюсь с дивана.

Нервы сейчас на таком пределе, что я едва держусь. И несколько минут с Воронцовым истощили меня неимоверно. Мне нужна всего небольшая передышка. – Поэтому отвечу – у меня никого не было.

Прохожу мимо Алекса в надежде справиться с бурей. Но куда там! Он резко  хватает  меня и прижимает к стенке, вновь оказываясь в опасной близости.

– Думаешь, что знаешь меня, Пташка? Если бы это было так, ты бы знала, насколько опасно возвращаться…

– Саш, я понимаю, что ты зол на меня, но… Пожалуйста, не наказывай меня еще сильнее, – прошу, зажмурившись.

Я хоть и не вижу его глаз в этот момент, но все равно чувствую себя под прицелом. – Пожалуйста…

Вместо ответа, Воронцов прижимается сильнее, и теперь между нашими телами фактически нет ни сантиметра. Его ладонь ложится на низ живота, и меня простреливает страх. Что, если он сейчас почувствует? Увидит? Узнает?!!

Мы с ним рядом, и это так…

Близко. Горячо. На грани.

Больно…

– Я еще не начинал, Ари-ша, – шепчет он, проводя пальцами вдоль моей шеи.

 – Если бы ты была умнее и не стала бы впрягаться за своего недоумка-братца, то все могло сложиться иначе.

В груди жжет от его слов.

Арсений… Мой старший брат. Тот, кто всегда был для меня примером для подражания. Сильный, заботливый, мужественный.

И сейчас я вынуждена предать его память, чтобы добиться своей цели…

– Я ошибалась, – с  огромным трудом выдавливаю из себя. Алекс тут же замирает, словно не верит мне. – Ты был прав, Саш.