Сводные поневоле

Теперь, когда отца не стало, сделать это будет легче.

В комнате все оставалось так, как я оставляла. И только отсутствие пыли говорило о том, что в нее регулярно наведывается горничная.

Как и в мастерскую мамы.

Каждый раз, приезжая домой, я приходила туда и могла просидеть чуть не целый день. Потому что хоть и прошло четыре года, мне по-прежнему было больно. По-прежнему ее не хватало.

И в этот раз собиралась попрощаться навсегда. Поздним вечером я решилась на вылазку. Сначала заглянула в кухню, где прихватила бутылку вина и бокал, а потом отправилась в мастерскую.

В доме царила тишина. Я была уверена, что Никаса либо еще нет дома, либо он заперся в кабинете отца. Трудоголик чертов.

В любом случае я не хотела, чтобы мы столкнулись. Хватило на сегодня и одного разговора.

В мастерской царил полумрак. Не стала включать свет – достаточно было того, что окна не зашторены. Я прошла к одному из них и, поставив бутылку с бокалом на подоконник, прислонилась лбом к стеклу.

Сколько радостных минут я здесь провела, наблюдая за тем, как работала мама? Когда она брала в руки кисть, то словно светилась вся. Она жила этим, дышала. Наблюдать за ней было одно удовольствие.

Не сдержавшись, всхлипнула, стараясь не расплакаться окончательно. Но подозрительный шорох отвлек мое внимание, и я резко обернулась.

Черт. Возле стены едва различался силуэт.

Он был здесь…

– Что ты здесь забыл?! – с вызовом спросила я.

– Мне тоже ее не хватает, – очень тихо ответил Никас, сделав пару шагов ко мне.

– Тебе? Это моя мама! Слышишь?

Брат оказался слишком близко. Теперь я могла различить черты его лица, взгляд.

– Не здесь, Ева, – устало попросил он. – Лаура бы этого не хотела.

То, что он говорил таким тоном, обезоруживало меня. Весь запал ругаться как-то иссяк. Да и что скрывать – он был прав. Мама всегда старалась помирить нас, если происходила ссора. Она вообще была очень солнечной, светлой. Объединяющей, что ли.

У нее всегда находились нужные слова, даже если я думала, что мой мир рухнул.

И без нее стало куда холоднее в этом доме.

Ник подошел ближе и встал возле окна, задумчиво глядя на сад. Под окном мастерской до сих пор росли пионы, которые мама так обожала. Отец все еще следил за тем, чтобы сад не приходил в запустение. И от понимания этого факта  в груди противно заныло.

Молчание становилось гнетущим. Оно давило все больше.