Сводные поневоле

Я усмехнулась – да, тетя Аврора была очень яркой женщиной. И порой она буквально взрывалась эмоциями так, что задевало всех вокруг.

– И что? Что ты услышал?

– Что твой дед договорился с твоим отцом перед смертью и выдал твою мать замуж.

– Но, может, они были знакомы до этого?  – мне все еще не верилось, что мама могла вот так стать женой отца. Нет, они ведь любили друг друга так, что все вокруг завидовали!

– Насколько я понял, нет. Это был именно договорной брак.

– Не верю! Отец любил маму! По-настоящему!

– А почему ты думаешь, что он не мог полюбить ее уже после свадьбы? – возразил брат.

– Потому что… Да потому что это странно! Любить человека, к которому тебя приговорили!

Мирон мягко улыбнулся и покачал головой.

– Ты еще слишком максималистка, Ева. Жизнь – она штука непростая. Не все вокруг черное или белое. Есть полутона.

– Даже если все было именно так, это не значит, что в моем случае тоже все будет так же, – сказала чуть погодя.

– Не значит, – покладисто согласился Мирон.

– Потому что я против!

– Вот! Видишь? Ты просто злишься на Ника, что он решил по-своему, не спросив тебя.

– А тебе бы понравилось такое? Понравилось бы стать заложником ситуации и жениться по указке? – Брат нахмурился и отвел взгляд. – Что? Не такая уж классная перспектива? – поддела  я его.

– Мы сейчас говорим о тебе, Ева.

– Слушай, я правда не хочу замуж. Ни за кого. Мне слишком мало лет, чтобы… Чтобы связывать себя какими-то обязательствами, понимаешь? У меня учеба, работа. Планы, в конце концов. Я хочу вернуться обратно, к себе домой.

– Ник против?

– Да. Запретил мне улетать. Даже из аэропорта выдернул обратно, – неохотно призналась я.

– Так вот куда ты вчера подевалась, – усмехнулся Мирон. – Узнаю твой характер. Наверное, братишка был сильно зол?

– В бешенстве.

– Катю?

– Ага.

– Она тебе не нравится? – Я демонстративно скривилась. – Странно, она вроде ничего такая. Хваткая девочка. И, мне кажется, подходит Нику.

Пришлось проглотить эти слова, чтобы не выдать своего раздражения. Меня почему-то дико бесило, что эта выдра считала Никаса своей собственностью. И ведь, похоже, умело маскировалась, раз никто не замечал этого.