Мой опасный отчим

Замечаю Мишу, который тоже показывается в дверях, и вот он-то единственный, кто подходит ко мне. Заглядывает в глаза.

– Хочешь уехать? – тихо спрашивает.

– Да, пожалуйста, – едва не плачу. Он ободряюще улыбается.

– Иди забери вещи. Я машину прогрею пока.

– Настя! Куда ты? – возмущается мама, когда я прохожу мимо.

– Домой поеду. Учеба, мам.

– Ты что, мы сейчас собирались твое совершеннолетие отметить!

Оборачиваюсь и тут же сталкиваюсь взглядом с ее протеже. Неужели она и правда хотела меня ему подложить?

– Считай, что ее срочно вызвали, – вмешивается Миша.

– А ты вообще бы не лез, куда не просят! – возмущается она. – Это моя дочь, слышишь? Ты кто вообще здесь такой? Выкормыш!

– Лана! – вдруг вмешивается дядя Вова, который оказывается тоже успел подтянуться ко всем.

Мне становится физически плохо от происходящего и той агрессии, что пропитывает пространство. Поэтому я сбегаю на второй этаж за вещами.

Обидно ли мне? Безусловно.  Больно. Теперь-то становится понятно, зачем мама так настойчиво тащила меня сюда, зачем все эти процедуры.

А главное, зачем? Разве я так много прошу от нее?!

Когда спускаюсь вниз, меня ждет только Миша.

– Я готова, – говорю, подойдя к нему. – Но могу и сама до автобуса…

– Настя, не пори чушь, – морщится он. – Идем, еще успеем проскочить пробки.

Он приобнимает меня, а я явственно чувствую чей-то взгляд. Оборачиваюсь раньше, чем успеваю подумать – стоит ли.

В дальнем конце коридора Егор.

– Насть?

Голос брата приводят в чувства.

– Да, извини.

На улице очень морозно. Я кое-как оделась, и Миша неодобрительно цокает языком, а затем подгоняет, чтобы не успела замерзнуть. Каждую мою поездку сюда нельзя назвать приятной. Но впервые я покидаю это место с таким осадком. Равнодушно смотрю в окно, пытаясь найти оправдание маме.

– Как дела в учебе? – спрашивает Миша.

– Нормально.

– Ты не знала, да? Про Лаврентьева.

– Конечно, не знала. Я даже не поняла… Миш, зачем она так?  – все же прорываются мои тяжелые мысли. – Зачем?

– Честно? До сих пор не понимаю. Но думаю, дело в том, что Лана просто не думает ни о ком, кроме себя.

– Но она же моя мама! – в отчаянии говорю. – Мама! Разве она не должна… любить меня? Хоть немножко…

Он тяжело вздыхает и берет меня за руку.