Угнетенные: Побег

– Идем, Фидель! – скомандовал Доминик. – Как же жутко, дружище, я устал. Прямо не хочется до дома доходить. Может быть, отдохнем тут? – он засмеялся.

– Всю жизнь мечтал поспать на асфальте и бетоне! Обожаю! – с сарказмом сказал Фидель, и прыснул со смеху. Шутки конечно у них были нелепые, глупые и порой совсем непонятные нам с Элли. Видимо, дружили они очень давно, что у них

был свой выработанный специфический юмор, похожий на совсем детский, невинный и связанный с их общими воспоминаниями. Когда они общались, образовывалась, какая-то особенная атмосфера, которая, по-видимому, оберегала их от всего того, что происходит вокруг.

Мы разбредались в разные стороны парами. Но тут Фидель остановился, подбежал ко мне, сжал мою руку и сказал:

– Не расстраивайся, – он похлопал прохладной рукой мое красноватое плечо. И удалился к Доминику.

Я же совершенно обескураженная неожиданностью этого движения, смущенно улыбаясь, не знала, как буду смотреть в глаза Элли от стыда. Я чувствовала ее осуждающий взгляд на себе, но так и не могла посмотреть ей в лицо.

– Значит, ты ему все рассказала?

– Да… – Выдохнула я, – как-то так далеко зашел разговор.

– И о чем же вы с ним говорили? – строгим голосом продолжала она.

– Совершенно о разных вещах. Он рассказал мне о своем детстве. Он даже не удивился, когда я ему все рассказала и предложил помощь. Просто я доверилась ему, не знаю от чего, словно рассказала все очень близкому человеку, как родственнику.

– Нет, – резко ответила она, словно эта мысль была недопустимой для нее, – я ведь никогда не обижаюсь на тебя, ты же знаешь, – продолжила она с нежностью и грустью, смотря на меня. – Даже не знаю, что делать дальше… – она судорожно вздохнула.

– Просто надо забыть эту мысль и продолжать жить до самой смерти здесь.

– Мысль была отличной, – грустно произнесла Элли.

Мы подошли к дому. Когда поднялись на крыльцо нашего маленького домика, то увидели, бабушку и папу, я очень захотела их обнять. Желудок сильно урчал, и хотелось есть, но мы с Элли не подавали вида. Бросившись в объятья папы, я встала на носочки и прижала его к себе. Папа пахнул безопасностью и гарью костра. Я чувствовала, как он улыбался.