Бывший. Снова моя

Буду поблизости, – недовольно отвечает Ярик, но, по крайней мере, конфликт не развивает. За что ему спасибо.

Данилевский, явно довольный собой, разворачивается и скрывается за дверями офиса, и только тогда я немного расслабляюсь.

– Не нравится мне тот мужик, – вдруг выдает Брагин. – Почему ты не сказала, что он новый генеральный?

– Когда?

– Вчера.

– Так я и не знала, – говорю чистую правду. – Нам только сегодня сообщили.

Ярик хмурится, а я испытываю жуткое чувство вины, хотя если так подумать, то за что? Не я полезла целоваться к Максу.

Так что это его вина в том, что случилось.

– Я постараюсь не задерживаться, – повторяю и, поцеловав Ярика в щеку, сбегаю до того, как он выскажет еще что-то.

Пока иду к лифтам, мысленно прокручиваю, как ответить на несчастное письмо. На все про все мне понадобится минут двадцать – выгрузить отчетную таблицу, свести данные и…

Дверь лифта почти закрывается, когда вдруг тормозит и отъезжает обратно, а в лифт входит Данилевский.

Довольно ухмыляется и с видом победителя сам нажимает кнопку нужного нам этажа.

Дверь медленно закрывается, оставляя нас с Максом наедине.

– 7 Даша -

Мы вдвоем в замкнутом пространстве. Это всего несколько минут, но я чувствую, как воздух вокруг нас уплотняется, вибрирует от того напряжения, что неизбежно возникает между нами.

Данилевский молчит, но я чувствую его. Хотела бы перестать, но увы, не выходит. Слишком глубоко он пустил корни.

Макс поворачивается ко мне, и хотя я пытаюсь это игнорировать, в какой-то момент поддаюсь и  все же смотрю на него.

Возможно, это глупо – пытаться доказать себе, что могу, что не проиграю. Ведь я опять попадаю в эту ловушку. Снова тону в его взгляде, вспоминаю то, что не должна. А сердце мое ускоряется так, как ни разу не было рядом с Яриком.

Дальше все происходит слишком быстро – Макс жмет какую-то кнопку, лифт дергается, а я оказываюсь прижатой к стене.

– Н-не надо, – испуганно возмущаюсь, выставляя руки перед собой. Но бывший полностью игнорирует мои слова, прижимается чуть ближе, и я касаюсь его твердой, словно высеченной из гранита груди.

Я ведь помню, какие у него мышцы, помню каждый шрам, что у него есть…

– Ты… – осекаюсь, так и не озвучив угрозу, которой пыталась урезонить Данилевского.

– Надеешься обмануться, Да-ша? – самоуверенно ухмыляется он. Наклоняется и проводит носом вдоль моего виска.

Опять. Он опять это делает!

– Думаешь, я поверю в твой спектакль?

– Отпусти… – шепчу я.